Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Соболев кивнул. Я видел, как он уже прикидывает, где поставить тягач, какую просеку расчистить. Но я поднял руку.

— Можно поступить проще. У меня готово звено для авиаудара.

— Дроны? — Соболев чуть качнул головой. — Скорость ваших «Пессимистов» — порядка восьмидесяти километров в час. Даже в режиме радиомолчания лич обнаружит их на подлёте. У него наверняка есть пассивные системы обнаружения, магические или иные.

— Речь идёт о другом классе техники, — ответил я. — Штурмовые беспилотные летательные аппараты «Стриж-2». Турбовинтовой двигатель, крейсерская скорость четыреста километров в час, потолок шесть тысяч. Шесть подкрыльевых пилонов с боеприпасами класса «воздух-земля». Звено из четырёх машин. Они сейчас на базе в Красногорске, расчётное время подлёта до цели — порядка пяти минут.

В палатке стало тихо. Даже тепловая пушка, казалось, притихла на секунду. Воронов повернулся ко мне всем корпусом. Рот приоткрыт, глаза попытались вылезти из орбит. Старший лейтенант, привыкший к своим «Шершням» как к вершине местного технического прогресса, выглядел так, будто ему только что сообщили о высадке марсиан.

Соболев остался неподвижен, только чуть дёрнулся желвак.

— Авиация, — произнёс он. — У вас есть боевая авиация?

— Так точно.

— Иванов, о таких вещах предупреждают заранее. До начала совместного планирования. Это меняет всю диспозицию.

— Я создал их сегодня ночью, полковник. Они только что из печки. Буквально. Последний борт сошёл со стапелей час назад.

Искра фыркнула и произнесла тоном дежурной медсестры, уставшей от буйного пациента:

— Это вместо нормального здорового сна. Четыре самолёта за ночь и ноль минут в кровати.

Воронов перевёл взгляд на Искру, словно проверяя, в том ли он ещё мире, где был пять минут назад.

— Это полностью меняет дело, — сухо произнёс полковник. — При наличии авиации с боеприпасами класса «воздух-земля» отпадает необходимость в наземном сближении до огневого контакта. Мы можем нанести удар с безопасной дистанции, а штурмовую группу бросить на зачистку уже по руинам. — Он посмотрел мне в глаза. — Что за боеприпасы?

— Термобарические, с бинарной схемой подрыва. Модифицированная версия тех, что я применял по «Семени Морвейга». Двадцать четыре в залпе, сплошное плазменное поле диаметром двести метров, температура в зоне перекрытия — свыше четырёх тысяч градусов. Но это только половина.

Я протянул руку над столом и активировал инвентарь. Голубая вспышка — и на столешнице возник пластиковый транспортный ящик армейского образца, оливковый, с усиленными защёлками. Откинул крышку и повернул ящик к Соболеву.

Внутри, утопленные в ложементах из чёрного поролона, лежали два кристалла. Шестигранные, вытянутые. Они сдержанно светились тёплым золотом. От них шло тепло, ощутимое даже на расстоянии вытянутой руки. Воздух над ящиком чуть подрагивал.

Я не видел, но знал, что перед глазами Соболева и Воронова вспыхнули прямоугольники системных уведомлений.

Священный Кристалл — Уровень 30

Воронов смотрел на камни, не моргая. Брови старшего лейтенанта взлетели к линии волос и остались там. Соболев стоял неподвижно. Морозные глаза скользнули по золотому свечению, задержались, вернулись к моему лицу. Ни один мускул на лице полковника не дрогнул, но я поймал то самое — кулак сжался и задержался на целую секунду, прежде чем разжаться.

Он впечатлён. По шкале Соболева — это как у нормального человека отвисшая челюсть. Взгляд полковника переместился на Варягина.

— Сергей Иванович, — произнёс он спокойно. — Ваша работа?

Варягин выдержал взгляд.

— Моя, — ответил он без колебаний. — Священная магия двадцать пятого уровня позволяет работать с кристаллами напрямую. Инвертировать сигнатуру, перезаписывать энергетический профиль.

Ложь. Чистая, отрепетированная, согласованная заранее. Варягин врал так, как стреляют снайперы: один выстрел, одно попадание, ничего лишнего. Соболеву вовсе ни к чему знать, что студент-инженер научился штамповать священные кристаллы на микроволновке.

Я достал из ящика один кристалл. Тепло потекло по пальцам, блики заиграли на коже и рукаве. Даже сквозь усталость, сквозь трое суток без сна пробивалось ощущение чего-то благодатного. Захотелось выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Я заметил, как Искра чуть подалась вперёд и прикрыла глаза — она тоже чувствовала.

— Времени на подготовку было слишком мало, — сказал я, глядя на Соболева. — Но откладывать операцию — значит дать Зултакару шанс восстановить потери и подготовить новые сюрпризы. У нас три таких кристалла. Один полностью заряжен до трёх тысяч единиц и уже установлен в ракету на ведущем борте звена. Эти два, — я качнул камень в руке, — заряжены на треть. Тысяча из трёх.

Я положил кристалл обратно в ложемент.

Соболев молчал ровно четыре секунды. Потом его взгляд скользнул по кристаллам, по ящику, по мне, и я увидел, как суровое лицо чуть изменилось — лёд в глазах не растаял, но стал прозрачнее.

— Фракция «Рысь» готова немедленно предоставить Энергетические Кристаллы для подзарядки, — произнёс он тоном, каким подписывают приказы. — Сколько нужно, столько получите. Воронов, распорядись.

Воронов встряхнулся, кивнул и быстро начал набирать сообщения.

Я кивнул и поднялся.

— Тогда начинаем.

* * *

Мантия Тьмы мертва.

Зултакар сидел на каменном троне и перебирал эту мысль, как чётки. Снова и снова, пока она окончательно не утратила смысл и не превратилась в тупой гул где-то за пределами рассудка. Шестьсот лет. Шестьсот лет Мантия служила ему — сначала учителю, потом ему, а теперь никому. Полуразумная тварь из теневой материи, выращенная в утробе мира, название которого он давно забыл. Её нельзя заменить. Нельзя воссоздать. Нельзя купить у межмировых торгашей, потому что она была последней в своём роде.

А какой-то мальчишка скормил её стальным кошкам.

Костяные пальцы лича скребли по подлокотнику, оставляя на камне тонкие белёсые борозды. Звук напоминал скрежет мела по грифельной доске — мерзкий, навязчивый, идеально соответствующий состоянию хозяина Башни.

Доспех тоже жаль. Легендарный латный комплект «Вечная Скорбь», выкованный в горниле кузницы Владыки Падали. Зултакар потратил пятнадцать тысяч единиц маны, чтобы адаптировать броню под человеческое тело. Рыцарь в этих доспехах мог бы в одиночку вырезать гарнизон крепости — и вырезал бы, если бы его не встретил паладин с мечом, набитым божественной дрянью, и инженер с целым зоопарком боевых машин.

Зултакар заставил себя разжать пальцы. Камень подлокотника треснул — тонкая трещинка побежала от края к центру.

Хватит. Он слишком стар для жалости к себе.

Лич поднялся с трона. Суставы хрустнули — привычно, сухо, как ломается хворост. Чёрный балахон качнулся вокруг иссохшего тела. Зелёное пламя в черепах-светильниках вздрогнуло, когда хозяин прошёл мимо, и потянулось ему вслед, словно живое.

Он миновал нишу с высушенным рыцарем в проржавевшей кольчуге, свернул направо и коснулся стены. Камень послушно разошёлся, открывая узкий коридор с низким потолком. В конце коридора ждало Зеркало.