Человек со звезды - Настя О

— Ты что творишь? — отвлекаясь от пульсирующего по «венам» корабля света, я перешла к картине разоблачающегося нудиста. — А вдруг и тут заревнует?

— Нет. Сейчас нет. Сейчас я вас просто познакомлю.

И меня снова подняли на руки. И положили в чертову ванную! Не завизжать помогла только мысль о том, что Абу, или как ее там, точно это не понравится. Стоило улечься удобнее, как меня окружила непонятная субстанция, напоминающая кисель. Страх обуял тело, но Рейн, нависший сверху, с улыбкой заговорил:

— Не бойся. Тебя просто считывают. Взамен поделятся своими знаниями. Абула не причинит вреда, потому что ты — отрада моего сердца.

— Рейн… — я замерла от этих слов, не зная, как на них реагировать. Что за теплое чувство, поселившееся в груди? Что за спокойствие, охватывающее меня от одной мысли о Рейне?

Корабль отозвался на мои размышления. Тело снизу омыл щекотный ручеек, проникающий под кожу через поры. Мне стало так легко и хорошо, что даже глаза прикрылись от удовольствия. Все правильно. Он сроднился со мной при первой же встрече. Посеял в душе зерно сомнения и интереса. А потом продолжал укореняться там, пока не прижился окончательно. Знания впитывались на уровне хромосом. Я усвоила многое из того, что никогда не смог бы показать на пальцах Рейн. О его расе, о принципах его родичей. Тем сильнее я потянулась к нему.

Кем я стану, если он вдруг исчезнет?

Когда Рейн помог мне выбраться из ванночки, я воспользовалась тем, что он замешкался. Мы с Абу успели прийти к одному и тому же решению. По земным правилам я Рейна уже привязала. Теперь надо было сделать это по правилам расы Раян — дана. И Абу подсказала, как именно.

Я толкнула пришельца прямо внутрь ванночки. Он приземлился не очень удачно, глянув на меня расширившимися глазами. Дальше Абу взяла инициативу на себя. На моих глазах ложе Рейна превратилось в удобное кресло с темно — синими прожилками. Я села к Рейну на колени.

— Ты сам сказал — ни одной преграды.

— Нина…

Вместо ответа я потянула его за шею к себе, захватывая губы поцелуем. Абу сделала то же, что вчера — слюна Рейна, попавшая в кровь. Ненадолго превратила меня в эмпата. На меня обрушилась лавина чужих эмоций. Тело охватил жуткий жар, от которого я знала только одно лекарство. Я впустила Рейна в себя снова.

Движение рывками. Тяжелое дыхание — мое, его. Одно на двоих. Тесные объятия, не оставляющие шанса на индивидуальность. Не стало меня, не стало Рейна. Мы превратились в единое целое.

Я не знаю, как это произошло. Просто наши чувства пришли в резонанс. И одновременно с тем, как обоих пронзила знакомая дрожь, Абу зашевелилась вместе с нами. А потом раздался негромкий хлопок, корабль тряхнуло. Рейн упал на спину — в вернувшуюся в свое положение ванночку. А я — сверху. Над нами сомкнулся купол Абу.

— Спи, — шепнул мне Рейн.

Сил спорить не было. Я сомкнула глаза.

Сон оказался целебным. Проснувшись, я обнаружила, что Рейн разглядывает меня, не шевелясь, боясь спугнуть дрему. Я улыбнулась, получая поцелуй в качестве награды. Пришла пора подниматься.

Я оделась первой. Ухмыляясь, ждала, пока Рейн соберет вещи, которые Абу успела подсушить за время нашего сна. Душа пела, сердце вторило ей.

А потом корабль содрогнулся.

Рейн схватился за грудь, падая на колени.

— Рейн! — закричала я, но корабль изолировал меня прозрачной пеленой. Потом и вовсе стало не до мыслей: помещение, в котором Абу меня заперла, стремительно наполнилось водой, и меня вытолкнуло куда — то наружу.

Подо мной была земля. Я продрала глаза и вскочила на ноги, обнаруживая, что стою рядом с деревянным мосточком. А вода в реке шумела и бурлила. Догадаться особых усилий не стоило: Абу стартовала.

И сделала она это внезапно.

И Рейн остался внутри корабля.

В реке разверзлась дыра, затем так же стремительно, как и появилась, исчезла. Природа успокоилась. И только я видела, как нечто прозрачное, совсем небольших размеров, устремилось к солнцу с огромной скоростью.

Абу умела маскироваться.

Абу забрала у меня Рейна.

Я упала на колени, спрятав руки в волосах. Сил плакать не было, эмоции переполняли меня. Я не знала, сколько продлится эффект после воздействия корабля. Но я бы не справилась с этим. Потому и понеслась в дом, отыскав выданный «орионцами» телефон и набирая номер Татьяны.

— Да, Нина, привет! — бодро и без всяких претензий, несмотря на выходной, отозвалась в трубку жена первого.

— Таня, Танечка, помоги… — взмолилась я.

— Сейчас будем, — голос Тани обрел стальные нотки. Я знала, найдут в любом случае. Осталось только дождаться. Я переоделась на последних силах и рухнула на матрас, где мы с Рейном совсем недавно были вместе.

Месяц спустя

— Ничего, абсолютно ничего, — в который раз убеждала Таня, хотя я продолжала умолять проверить меня еще на каком — нибудь сверхчувствительном УЗИ. — Опухоли нет. Подозрительной активности мозга нет. Беременности нет тем более.

Я вздохнула спокойно, слезая с кушетки. Сегодня последний день моего пребывания в центре военных. Меня отвезут сначала в Белкино, а оттуда, уже своим ходом, доберусь до дома.

Я здорова. Даже слишком. Абу действительно преподнесла мне необычный подарок. Вот только Рейна забрала с собой, не спросив разрешения.

Насчет беременности я спрашивала не зря. Находчивый корабль подсказал, что в той самой ванночке, откуда Рейн управлял полетом, при желании можно было зародить жизнь. Якобы один из старых обрядов, которому раса Раян — дана уже не следовала. И все же шанс оставался. Именно его я и хотела исключить.

Состояние неведения пугало и угнетало. А если учесть ДНК корабля, провоцировавшего во мне эмпатию, я постоянно находилась не в своей тарелке. Таня пичкала меня успокоительными. Вела строгие речи о том, что это совсем не конец.

Мне очень хотелось ей верить.

— Федька говорил что — то о том, что Рейн обещал вернуться, даже если внезапно сорвется, — как — то вечером, когда дежурила смену, проговорилась она. — У этих пришельцев точная система оповещения друг друга. Думаю, кто — то извне мог просто позвать эту Абу — или как ты там ее называешь. Они же на контакт собираются идти, Нин. Заслали разведчика, главного романтика. А ему тут понравилось. Ты понравилась. Все отлично, не переживай.

Пожелать эмпату не переживать было очень сильным сарказмом.