Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс
Команды-соперники ждали, пока оркестр играл «Тресильдаму» – традиционную приветственную увертюру.
Капитаны вывели шерлей, оркестр грянул «Чудеса грации и отваги». Шерлью «Карпунов» было сказочное создание по имени Фарера – светлоокая блондинка, ослепительно излучавшая «сашео». Как только она взошла на пьедестал, произошло таинственное превращение – Фарера превзошла себя, воплощая прообраз девы-покровительницы. Златокудрая Дюиссана тоже преобразилась в хрупкое, томительное олицетворение неукротимости духа, проникнутое галантным безрассудством и неповторимым «сашео», не уступающим чарам Фареры.
Игроки опустили маски и заняли позиции на поле – поблёскивающие серебром «Танчинары» против безжалостных «Карпунов».
Право первого призыва получили «Карпуны». Музыка замедлилась – голос каждого инструмента, преодолев дюжину модуляций, влился в дрожащий золотом заключительный аккорд. Наступила мёртвая тишина: сорок тысяч зрителей затаили дыхание.
Зелёные огни! «Карпуны» бросились вперёд, накатившись знаменитой «приливной волной», чтобы смести «Танчинаров» и сразу подавить разрозненные очаги сопротивления. Форварды перескочили ров, за ними полузащитники и – без промедления – массивные защитники, яростно ищущие схватки.
«Танчинары» приготовились к лобовой атаке. Не позволяя теснить себя, они подтянули к центральному рву всех защитников. Команды столкнулись и смешались подобно двум охваченным паникой табунам. Последовавший рукопашный бой не дал заметного преимущества ни одной стороне. Через несколько минут Глиннес вырвался на пустынную вражескую половину поля и вскочил на пьедестал. Глядя шерли «Карпунов» прямо в лицо, он схватил толстый золотой браслет у неё на талии. Фарера побледнела от волнения и замешательства – ещё никогда противник не прикасался к её кольцу.
Ударили в гонг. Джехан Ауд хмуро передал Воехоте восемь банкнот – восемь тысяч озолей. Объявили перерыв. В первом раунде искупались пятеро «Тачинаров» и пятеро «Карпунов» – поровну.
Воехота торжествовал:
– У них прекрасная команда, нечего сказать! Но защитников наших им не сдвинуть, и нападающие у нас быстрее. Только в полузащите перевес на их стороне, да и то незначительный.
– Что они теперь придумают? – спросил Гильвег.
– Что-нибудь в том же роде, – пожал плечами Воехота. – На этот раз, чтобы не давать воли нашим форвардам и продавить оборону, им придётся действовать методичнее.
Игра возобновилась. Теперь Ауд не рисковал, позволяя подопечным слегка отступать после ложных вылазок вперёд. «Карпуны» ждали возможности заманить в ловушку и искупать кого-нибудь из нападающих противника. Хитрый Воехота видел их насквозь и нарочно сдерживал «Танчинаров», пока Джехан Ауд не потерял терпение. «Карпуны» попытались внезапно прорваться по центру – расступившись, форварды «Танчинаров» оставили их на попечение защитников и перепрыгнули ров. Лучо первый добежал до пьедестала и схватился за кольцо Фареры.
Получив выкуп – семь тысяч озолей, – Воехота предупредил команду:
– Не успокаивайтесь! Загнанные в угол «Карпуны» опаснее всего. Они выиграли двадцать восемь матчей подряд не по счастливой случайности. Готовьтесь к очередной приливной волне!
Капитан оказался прав. «Карпуны» штурмовали цитадель «Танчинаров» в полном составе. Глиннеса столкнули в бассейн, вслед за ним нырнули Сладин и Вильмер Гафф. Взобравшись по лестнице, Глиннес отправил в купальню крайнего нападающего «Карпунов», очутившегося в трёх метрах от шерли, но не успел опомниться, как сам полетел в воду – опять. Второй раз он уже не спешил вылезать – прозвучал гонг.
Впервые Дюиссана почувствовала тепло чужой руки на золотом кольце. Взбешённый Воехота вернул Ауду восемь тысяч.
Глиннес никогда ещё не участвовал в столь изнурительном матче – невероятно выносливые «Карпуны» носились по всему полю, перепрыгивая из ряда в ряд и перелетая на трапециях с одного нефа на другой так, будто игра только началась. Невдомёк было Глиннесу, что «Карпунам» перебежки нападающих противника казались непредсказуемым мельканием сверхъестественно неуловимых, скользящих по воздуху серебристо-чёрных теней, а защитники «Танчинаров» – перегородившими все пути, неумолимо возвышающимися над полем изваяниями Судьбы.
Стадион шумел, как море, в такт приливам и отливам затянувшейся битвы, но мало-помалу, раунд за раундом «Танчинары» теснили неприятеля – вёрткие, как ртуть, беспощадно молотящие буфами фигуры Глиннеса и Лучо всё чаще сновали в тылу «Карпунов». Игроки не слышали рёва толпы – для них весь мир ограничился напряжённой, преувеличенно яркой действительностью поля, перекрещивающихся рядов и нефов, слепящих солнечных бликов в беспокойной воде бассейна. Солнце ненадолго спряталось за редким облачком – в то же мгновение Глиннес увидел, как слегка разошлась стена оранжево-зелёных силуэтов, освобождая зигзагообразный путь к пьедесталу. Западня? Собравшись с последними силами, он заставил непослушные ноги устремиться вперёд, уклонился от буфа одного защитника, перескочил на соседний неф за спину другого, яростно от кого-то оборонявшегося, и снова бросился вперёд. Люди в оранжево-зелёных формах что-то хрипло кричали, маски «Карпунов», ещё недавно выглядевшие всепонимающе-суровыми, теперь, казалось, исказились от боли. Глиннес Хульден стоял на пьедестале, взявшись за блестящий металл на талии Фареры – ему предстояло потянуть за кольцо и обнажить голубоглазую деву на глазах у сорока тысяч восторженных болельщиков. Музыка вознеслась к небесам, величественная и трагическая, – рука Глиннеса дёрнулась, замерла в нерешительности… он не смел опозорить создание изумительной красоты…
На стадион снова легла прохладная тень, теперь уже надолго – к полю спускались три чёрных звездолёта. Музыка резко оборвалась. Из громкоговорителя над трибунами раздался жалобный крик:
– Старментеры! Спа… – Микрофон зарегистрировал неразборчивую перепалку и шум ожесточённой возни, после чего прозвучал другой голос, сухой и грубый: – Всем оставаться на местах! Соблюдайте полное спокойствие.
Глиннес схватил Фареру за локоть, заставил её спрыгнуть с пьедестала и потащил к лестнице, спускавшейся в бассейн. Белокурая шерль в ужасе упиралась:
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь тебя спасти, – отозвался Глиннес. – Девушки, приглянувшиеся старментерам, не возвращаются домой.
Голос красавицы дрожал:
– А там, внизу, – безопасно?
– Не думаю. Выберемся по водостоку в отстойник. Поспеши – это на другом конце бассейна!
По плечи в шумно плещущей воде, они со всей возможной прытью пробрались под рядами и нефами к центральному рву и дальше, под другую половину поля. Что это? С противоположной лестницы спускалась Дюиссана с окаменевшим, белым от страха лицом. Глиннес позвал её:
– Сюда, сюда! Через отстойник – там, может быть, забыли поставить охрану.
В углу бассейна излишек воды переливался в короткий узкий жёлоб. Глиннес подтянулся, протиснулся в жёлоб ногами вперёд и спрыгнул на закраину мелкого отстойника, заполненного вонючей чёрной грязью. За ним в отверстии появилась Дюиссана, плотно завернувшаяся в мокрую белую хламиду. Глиннес помог ей спуститься, но она поскользнулась на краю и шлепнулась задом в грязь. Глиннес не удержался от ухмылки.
– Ты это нарочно! –
Ознакомительная версия. Доступно 37 из 187 стр.