Человек со звезды - Настя О

Нет, работа была воплощением моей мечты: она и бесила, и являлась предметом моей страстной любви одновременно. Но вот такие довольно крупные неудачи порой выбивали из колеи. Конечно, никто не собирался меня за это увольнять, так что ипотека могла спать спокойно, ежемесячные взносы поступали исправно, но... недовольство собой, это пресловутое недовольство собой!

— Вот, Нинка, смотри. Я как знала, что они мониторят сети на предмет горячих новинок! — вернула меня в реальность Ленка, и на экране действительно пошло воспроизведение того ролика, который я уже успела оценить благодаря стараниям сестры.

— Как считаешь, Хеймсворт? — задумчиво разглядывая предмет нашего общего интереса со всех сторон, предположила я.

— Для Хеймсворта он слишком прекрасен! — возразила Ленка. — Нет, дорогая, Рейнольдс — и никак не меньше!

А что, пожалуй, сестренка права. Спина у субъекта была просто идеальной.

— Рейн, значит, — решила я, продолжая разглядывать незнакомца.

— Уже и имя ему дала? — подколола меня Ленка. — Уже и жалеть начала понемногу?

Вот дразнить было совершенно ни к чему. Сестра прекрасно знала, что мои инстинкты всегда стремятся к тому, чтобы окружающих пожалеть и приголубить. Собственно, почему я и находилась перманентно в свободном состоянии, а не, как Ленка, наслаждалась радостями существования с мужчиной. Мои предыдущие кавалеры уходили со словами: «Мне нужна женщина, а не вторая мама. Вполне хватает и одной!» Подруги, посмеиваясь, добавляли, что во мне слишком мало от стервы, которой порой так не хватает противоположному полу. Я пожимала плечами. И глубже погружалась в работу, конечно.

Не знаю, нарочно или нет, но и сейчас Ленка запустила этот естественный механизм. Картинка на экране сменилась прямым эфиром с места происшествия, и на ней все тот же мужик все так же продолжал находиться у фонтана. Правда, кто — то уговорил его сесть на бортик, и теперь было не так заметно его абсолютно спокойное достоинство. Вообще я поражалась выдержке субъекта. На него уже собралась поглазеть приличная толпа зевак, приехало телевидение, а он сидел рядом с ветхой бабулькой и, казалось, усиленно пытался понять, чего ж она от него хочет.

Я знала, что я об этом пожалею. Жаль, не догадывалась, что слишком скоро. Потому как поднялась с дивана, не в силах смотреть на учиненное толпой безобразие, и пошла в спальню, откуда достала приличный отрез белого тюля. Не помню, для чего собиралась его использовать, но, видно, теперь уже не судьба. Утрамбовав ткань в мешок, я отправилась обратно в прихожую.

— Нинка — а–а! — в голосе Ленки будто бы зазвучало уважение. — Что, прямо под камеры пойдешь?

— Успеют разбежаться, а его, — я ткнула пальцем в монитор, — скорее всего, уже заберут в вытрезвитель.

— Да ладно, до площади десять минут спокойным шагом! — воскликнула сестра. — Успеем!

Угораздило же приобрести жилье почти в самом центре провинциального городка!

Пока я натягивала ботинки и поправляла брюки и ветровку, Ленка вылетела следом, на ходу вешая на себя сумку через плечо.

— Ты не пожалеешь, сестренка! — благоговейно вещала она.

Я слишком хорошо понимала, насколько пожалею, если успею застать мужика на месте. Но желание помочь было сильнее меня.

До площади мы добирались дворами, так вышло еще быстрее, а если учесть скорость, то заявленные Ленкой десять минут превратились в пять с небольшим. Тогда — то выдержка меня и покинула.

А вдруг это и правда розыгрыш? Что, если где — то в доме напротив, на чердаке сидит дружок этого нудиста и с упоением ждет, когда найдется ненормальная вроде меня и решит спасти голого мужика от неминуемого позора? Что, если вся скучковавшаяся вокруг товарища толпа тоже собралась специально, чтобы посмеяться над бескорыстными намерениями одной горожанки? Нет, мысли стали напоминать параноидальные, и я приказала себе не думать об этом. Из любого, даже самого злого розыгрыша можно выйти с гордо поднятой головой. Главное, чтобы не разыграли так, что потом не оттереть честь и достоинство от намертво прилипшего к ним клейма. Нет, я была уверена: с этим мужиком такого произойти не должно. Было что — то в его виде такое, что говорило об искренности. Нет, Кострова, не то, о чем ты сейчас подумала! То, как раз, стоило скрыть от посторонних глаз как можно скорее…

— Пропустите неравнодушных! — когда хотела, Ленка даже рычать могла, и в этот раз все получилось. Люди расступились, и я, пылая румянцем смущения, отправилась следом за сестрой, исполняющей роль ледокола. Боже, и чего мне не сиделось дома в этот прекрасный пятничный вечер? Уже было забыто и о неудаче на работе, и о том, что в пакете лежит растаявшее мороженое — обо всем! Только бы не встречаться лицом к лицу с неандертальцем, не беспокоящемся о своем внешнем виде!

Но было поздно: Ленка уже с удовольствием рассматривала сидевшего на бортике фонтана мужчину, а я, пытаясь куда — нибудь спрятать глаза, обратила внимание на старушку рядом.

Бабуля, кстати, попалась довольно колоритная. Все атрибуты послевоенных детей были при ней: и солидный возраст, и сморщенные тонкие пальцы, обтянутые кожей, будто пергаментом, и платочек на голове, оберегающий от слишком яркого и вредного весеннего солнца. И юбка в цветочек, и наверняка купленная заботливой дочкой модная футболка, на которую бабуля, по старой привычке, нацепила шерстяную кофту. Я чуть не прослезилась, до того прекрасно выглядел этот божий одуванчик у фонтана.

— Милок, ты бы оделся, что ли, — с заботой в голосе говорила она, качая головой и улыбаясь. Не знаю, почему, но именно это выражение лица я в тот момент запомнила. Единение со старшим поколением прервала, как и всегда, моя донельзя современная сестра, пихнувшая в бок и зло прошипевшая:

— Нинка, ну что ты глаза отводишь, как девочка! Можно подумать, никогда мужика без всего не видела!

Почему же, видела, и не одного. Но оно же было в спальне или, на худой конец, на даче за городом, а никак не посреди площади с собравшейся толпой зевак.

В этот момент парочка у фонтана наконец — то обратила на нас внимание. И если бабуля, увидев доставаемый мной из сумки тюль, прямо — таки просияла, то вот выражение лица неизвестного мужика навсегда отразилось в памяти как самое неподходящее ситуации.

Он улыбался. Совсем как бабуля, когда предлагала ему одеться!

Нехороший сигнал раздался в голове именно в тот момент. Кто на самом деле этот мужчина? Все версии с притаившимся на чердаке сталкером тут же были отодвинуты