Фрэнк Герберт - Дюна

— Потому что Хайват лично за него поручился, — продолжил за нее Поль.

Мать бросила на него быстрый вопросительный взгляд.

— Ты не доверяешь Хайвату? — спросила она.

— Совсем нет, просто он уже стар… и слишком много работает. Нам следовало бы немного его разгрузить.

— Боюсь, что мы просто оскорбим старика и только снизим его работоспособность. Когда Хайват узнает, что случилось, ему будет так стыдно… В это крыло и муравей не пролезет.

— Все равно мы должны принять свои меры, — настаивал Поль.

— Хайват с честью служил трем поколениям Атрейддсов. Он достоин всяческого уважения и доверия. Мы в бесконечном долгу перед ним.

— Мама, а почему, когда отец на тебя за что-то сердится, он говорит «бен-джессеритка» так, словно это бранное слово?

— И что же не нравится во мне твоему отцу?

— Когда ты с ним споришь.

— Ты — не твой отец, Поль.

Это ее очень расстроит, подумал Поль, но я обязательно должен рассказать ей, что новая экономка говорила о предателе.

— Ты что-то скрываешь? — спросила Джессика. — Это не похоже на тебя, Поль.

Он пожал плечами и пересказал свой разговор с Мейпс.

Джессика подумала про письмо на стебле листа. Неожиданно для самой себя она показала его сыну и объяснила, в чем дело.

— Отец должен немедленно узнать об этом! — воскликнул Поль. — Я составлю шифровку и передам ему по радио.

— Нет. Дождись, пока вы останетесь с ним наедине. Нужно постараться, чтобы об этом знало как можно меньше народу.

— Ты считаешь, мы не можем доверять никому?

— Все не так просто. Эта информация, возможно, специально сбивает нас с толку. Люди, через которых она дошла, могут вполне искренне верить, что говорят правду, и не догадываться, что выполняют чье-то задание.

Лицо Поля оставалось невозмутимым.

— Чтобы посеять подозрение и недоверие в наших рядах. И сделать нас слабее.

— Когда вы останетесь с отцом с глазу на глаз и ты ему все расскажешь, то предупреди его и о такой возможности.

— Понял.

Она повернулась к окну. Оно выходило на юго-запад, и было видно, как садится солнце Аракиса — большой желтый шар, висящий низко над скалами.

Поль обернулся к матери:

— Я все-таки думаю, это не Хайват. Может быть, Юх?

— Юх — императорский доктор, он не считается приближенным герцога. К тому же могу тебя заверить, что он ненавидит Харконненов так же сильно, как и мы.

Поль проследил ее взгляд и тоже принялся рассматривать скалы, размышляя: И это не Джерни… и не Дункан. Может, кто-то из младших офицеров? Тоже исключается. Все они — выходцы из семей, преданных нам не одно поколение.

Джессика потерла лоб, чувствуя, как она устала. Сколько здесь опасностей! Она принялась изучать желтый из-за фильтра пейзаж. Сразу за землями герцога начинались обнесенные высоким забором склады сырца, из которого делают пряности. Вдоль забора, как длинноногие пауки, стояли вышки с часовыми. Из окна было видно, по крайней мере, два десятка складов с сырцом, который еще предстояло раскладывать в низине на солнце и сушить.

Солнце медленно опустилось за горизонт. Звезды появились так неожиданно, словно выпрыгнули на пружинках. Одна яркая, низко висящая звезда вдруг быстро и ритмично замигала: вспышка, пауза, вспышка, пауза…

В комнате стало темно. Поль подошел к матери и встал рядом.

Но Джессика полностью сосредоточилась на яркой звезде, висевшей слишком низко над утесами Большого Щита.

Это чьи-то сигналы!

Она попыталась в них разобраться, но код был совершенно незнакомый.

Внизу, в долине, тоже начали загораться огоньки — желтые, на фоне синего мрака. Внезапно один из них, слева от нее, сделался ярче, еще ярче и тоже замигал: вспышка, вспышка, пауза, вспышка!

И пропал.

Лжезвезда над утесом тоже сразу погасла.

Несомненно, сигналы… В ней возникло неясное, тревожное чувство.

Кому и зачем понадобилось перемигиваться? Почему бы им не воспользоваться более надежными средствами связи?

Ответ очевиден: все средства связи в руках герцога Лето. К световым сигналам могли прибегнуть только его враги — агенты Харконненов.

За спиной раздался стук в дверь и послышался голос одного из хайватовских офицеров:

— Господин, миледи… в доме все чисто. Молодому господину пора собираться и ехать к отцу.

Герцог оперся о парапет высокой каменной башни, где располагалась диспетчерская служба космодрома, На юге, высоко над горизонтом, плоской серебряной монетой повисла первая луна Аракиса. Она бросала морозный свет на утесы Большого Щита, и они сквозь туман казались подернутыми инеем. Слева горели в тумане огни далекого Аракина — синие, белые, желтые…

Он думал о депешах, подписанных его именем, которые разлетались сейчас по всем населенным пунктам планеты: «Наш Драгоценный Падишах-Император поставил меня править Аракисом и положить конец всем раздорам».

Пустая напыщенность стандартного текста угнетала его — он чувствовал себя еще более одиноко. Кого можно обмануть этими идиотскими формулировками? Уж конечно, не вольнаибов. И не Младшие Дома, которые заправляют всей внутренней торговлей на Аракисе… и все до единого прислуживают Харконненам.

Они покушались на жизнь моего сына!

Лето с трудом подавил ярость.

Со стороны Аракина показался свет приближающихся фар. Наверное, БМП с Полем и мотоциклисты охраны. Неожиданная задержка его раздражала, но он понимал, что офицер Хайвата обязан был принять все меры предосторожности.

Они покушались на жизнь моего сына!

Он потряс головой, отгоняя тяжелые мысли, и обернулся назад, на взлетное поле, где, как гигантские изваяния, застыли пять его фрегатов.

Лучше перестраховаться, чем…

Он вспомнил хайватовского старшего лейтенанта — славный малый, абсолютно преданный. Такого можно смело двигать наверх.