Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

Риви злился. Погранслужбы городов отвечали за все: и за защиту от змей, и за добычу ценного змеиного яда, и за поимку преступников, и за тюрьмы, и за встречу кораблей в порту. С людьми работали те, у кого на горизонте маячила пенсия или кто хотел жить поспокойнее. Но он-то тут при чем! Лучше бы назначили помогать кому-нибудь из капитанов – хоть опыта набраться. К тому же в тюрьме никто не принимал Риви за своего. Когда он проходил мимо камер, вслед доносились проклятия. «Чертов погранец», «грязный южанин» – это было самое приятное. Риви молчал и вслушивался. По ночам шэньцы и парансанцы орали, играя в го. От скуки Риви записывал незнакомые слова в тетрадь южными буквами.

Через месяц знал, как будет «гулять», «дрянь», «ублюдок» и «мама».

Перед дежурством ходил в единственную на весь город библиотеку: учил, отвлекаясь от грязи и сырости, три алфавита. Одни и те же буквы северного языка писались по-разному. В хрупких, рассыпающихся в руках книгах рассказывали: раньше, на Земле, у предшественников шэньцев и кадзурцев была совсем другая система письма, а современные алфавиты придумали наследники пророков. Парансанцы писали почти так же, как земляне, чем страшно гордились.

Риви считал, это глупость: как можно гордиться тем, что пишешь как землянин, если никто не уверен, есть ли вообще Земля. Однако парансанские буквы, хоть и путал дурацкие черточки, он выучил быстрее. Потом – шэньские и кадзурские.

Через два года Риви сносно играл в го и не боялся заходить в камеры. К выпуску из военной школы и окончанию тюремной практики – плевал на пол, как северный бандит, и понимал все, что говорят заключенные.

– Кажется, вы единственный в Реджо, кто знает язык северян, – сказал молодой погранец, и Риви вынырнул из воспоминаний. – В смысле, из тех, кто не за решеткой.

– Вряд ли это так.

– А вы прям все слова помните, лейтенант Риви?

– Вот и посмотрим, – ответил Риви уклончиво.

В рыночные дни он часами болтал за игрой в го с шэньскими торговцами – от знания северного не было никакой пользы, но забывать его отчего-то не хотелось.

– Вы же будете каждый день приходить? Это ненадолго.

– До того как его повесят? – уточнил Риви.

– Именно. Понимаете, лейтенант, его считают сумасшедшим, но боятся. Как думаете, вдруг он правда понимает змей?

Риви вздохнул, вспоминая утренний разговор с майором Моранди.

Тот выдернул его из постели до рассвета.

– Так вот, лейтенант Риви, – сказал Моранди, хлюпнув кофе из высокой кружки и приподнявшись на стуле. В квадратный кабинет через плотные рыжие шторы просились первые солнечные лучи. – Нам привезли узника с Северного материка.

– В тюрьме не хватает людей, майор? – осторожно начал Риви.

– Я понимаю, вам не хочется возвращаться. Но последнее желание этого человека – иметь собеседника.

– Майор, простите, но разве во всем Реджо не нашлось ни одного учителя или торговца, знающего северный?

Спорить с майором – идея так себе, но Риви все равно решился. В конце концов, его парни – самые отчаянные во всем Реджо. Что бы Моранди без них делал?

– Он хочет говорить именно с вами. А я не могу доверять ни учителям, ни торговцам – только пограничнику.

– Со мной? – удивился Риви. – Разве он меня знает?

– Похоже, на Севере вы стали известны, лейтенант Риви. В определенных кругах, – Моранди хмыкнул.

«Жуликов и воров», – добавил Риви про себя, а вслух протянул:

– Да уж.

– Этот человек сошел с ума, лейтенант Риви. В Шэне успели собрать суд. Так вот, его признали сумасшедшим, – сказал Моранди.

– Что, все четверо судей?

– И южные, и северные. Из Шэня, Кадзуро, Андерсена и Кливлендска. Единогласно.

– Да разве ж это возможно, майор? Северные судьи готовы южанам из-за любого вора глотку перегрызть. А тут – единогласно.

– Он считает, что говорил со змеей. Это невозможно. Змеи не разговаривают. И он убийца. Убийца командира. Разве человек в здравом уме может такое совершить?

– Так значит, он решил поболтать со мной перед казнью.

– Последнее желание, – пробормотал Моранди. – Даже таким – последнее желание. Вздернуть его надо было, да и все.

Но Суд двух материков всегда оставлял приговоренным к казни право на желание. Никакой Моранди не мог на это повлиять.

– Я слышал, вы копите деньги, лейтенант Риви. – Голос Моранди стал теплее. – Добавим сотню лир к вашему жалованию.

– Идет, – согласился Риви. Это уже другое дело.

– Присмотрите за ним, лейтенант. Пишите отчеты каждый день. Кормить его будут погано, может, сдохнет пораньше.

– Есть, майор.

Тот, за кем просили «присмотреть», отличался от мелких воришек. Риви знал: его зовут Сон Минхи, он из Парансана – и из погранслужбы. И он убил майора Александра Фроста, с которым бок о бок служил. И впустил в город змей.

Риви, оставив молодого погранца снаружи, зашел в одиночную камеру – подвальную, земляную – из тех, куда сажают только обреченных на смерть. Высокий седой мужчина в красной робе стоял спиной, руки с узловатыми пальцами на пояснице, и смотрел в грязное окошко под потолком.

– Дайте сил, пророче, не убояться аспида, ползущего во тьме, ни когтей, ни зубов, ни яда его. Дайте сил, пророче, не убояться аспида… – На всю камеру раздавался его глухой, треснутый шепот.

– Здравствуйте, – сказал Риви на северном языке, и шепот прервался.

– Здравствуйте.

Риви надеялся, что на этом они закончат. Но нет. А через две недели Сон Минхи произнес то, что теперь постоянно звучало у Риви в голове:

– Я выполнил вашу просьбу, лейтенант. Теперь выполните мою. Конечно, если сможете выжить.

* * *

– Выжить!

– Лейтенант! – Ким потряс Риви за плечи, и тот резко сел, весь в поту. – Дурной сон?

– Вроде того. – Риви взлохматил короткие волосы и снова рухнул на матрац.

– Тогда тем более нужно помолиться, лейтенант Риви. – Ким набросил распашной серый жакет – чогори – на голое тело и завязал его на правую сторону. – Пойдемте.

– Помолиться? – Риви повернул голову, прикидывая, сколько времени. Даже не рассвело.

– Но вы же хотели помолиться в храме пророка Донсу! – Ким расплылся в улыбке. – Такой путь ради него проделали. Сейчас лучше всего – людей нет, тишина. Говорят, утренние молитвы быстрее долетают до Земли, лейтенант Риви. – И он открыл дверь, впустив ледяной воздух.

Ветер и снег, прилетевшие снаружи, отогнали сон.

Кряхтя, Риви стал одеваться. Почти справился с завязками жакета, но из кармана выпал бутылек граппы.

– У нас запрещено ходить в храм, если выпил. Вы же не собирались? – смущенно произнес Ким.

Риви, бормоча ругательства, сунул граппу обратно. Сейчас бы кофе – но его торговцы забрали вместе с платой за проезд.

Риви