Разрушенные оковы - Ольга Аст

– Наверное, ты права, но дай мне еще время.

– Знаю, что говорила это сотни раз, но я так рада твоему возвращению!

– Я тоже.

В груди неприятно заскребло, будто душа противилась моим словам и попыткам жить заново. Она не давала мне покоя, напоминая о своей неполноценности и жертве, принесенной ради другого человека. Оковы Вегарда тяготили, но кто бы мог подумать, что они способны дать определенность и уверенность, в отличие от свободы. Ни Эйлейв, ни Сван, ни Йори не умели жить на воле.

– Эй! – К нам, проваливаясь в рыхлый снег и размахивая руками, бежал Валех. – Там чужака из реки выловили. И как только жив остался, непонятно. Глава зовет тебя, Эйлейв.

– Меня? А я-то тут при чем? Или Тион теперь считает, что я всех танморовцев в лицо знаю?

– Мне кажется, что этого ты точно узнаешь.

Неужели Сигурд? После Священной ночи полной луны он бесследно исчез. Иногда закрадывались мысли, что его больше никто не помнит и вождь Танмора мне привиделся.

– Эйлейв! Ты идешь?

Забывшись, я не сразу откликнулся и получил за это сильный тычок в плечо.

– Ты что, успел себе все отморозить? – хохотнул Валех. – Побежали, пока этот медведь не помер.

Внутри все похолодело, а сердце, наоборот, забилось чаще, подгоняя меня.

– Медведь? – хрипло отозвался я.

– Он огромный и тяжелый. Тион так и сказал, что мы медведя выловили.

Я сорвался с места и, спотыкаясь, побежал в дом главы. Это какая-то шутка богов, судьбы? Зачем? Сколько еще жизнь будет издеваться надо мной, лишая спокойствия?

В доме мне пришлось протиснуться через толпу кроановцев. «Устроили сборище, будто никогда чужаков не видели», – недовольно пробормотал я.

На скамье, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша, действительно сиделмедведь. Обросший, мокрый и живой. В знакомых карих глазах играли солнечные лучи, а на лице расползлась широкая добрая улыбка.

– Почему? – До невозможности глупый вопрос, в котором прозвучала вся моя боль.

Почему? Ведь я выбрал для тебя другой путь. Почему? Я разрушил оковы и отпустил тебя. Почему ты снова по своему желанию врываешься в мою жизнь? Почему считаешь, что спасаешь меня? Почему? Почему? Почему?

–Я не сказал. Обещал, но не сказал.– Голос у него был хриплый и простуженный.–«Грусть его заметил вожак стаи и спросил: „Отчего ты так печален?“ Сван поделился своими мыслями, и тогда ответил вожак:„Дом там, где твоя душа обретет покой“».

Сказка про лебедя Свана. Последние слова, которые я искал.

– И он вернулся к черным лебедям?

– Они нашли его сами, потому что он тоже стал для них семьей, как и они для него. Мы одна семья. Я дома, Сван.

– С возвращением.

В безмолвной пустоте, где время остановилось, а мирские заботы не имели значения, царило отвратительное спокойствие. Здесь не существовало ни света, ни тьмы – лишь бескрайняя серость. Запахи исчезли вслед за цветами, даже дуновение ветра осталось всего-навсего приятным воспоминанием. Только тишина обнимала меня, приветствуя, как старый друг. Я шел по серому песку и знал, что моему пути не будет ни начала, ни конца, если того не пожелаетона. Мгновения растягивались в бесконечность, а воспоминания о том мире начинали казаться призрачными тенями. Иногда перед глазами возникали смутные силуэты, напоминающие о давно забытых людях. Они протягивали руки, улыбались или злились так, что их рты были искривлены в беззвучных криках, но стоило мне приблизиться, как образы тут же исчезали, оставляя после себя серую дымку. Все верно: здесь не место радости и горю – только умиротворению и безликой красоте. Белая страница, на которой пишутся не слова, а судьбы людей.

– Как долго мне еще придется выпрашивать твоего снисхождения, словно жаждущему воды путнику в пустыне?

Я упал на колени в серый песок и поднял голову в поисках отклика на отчаянную мольбу. Мне казалось, что разум уже помутнел от пребывания здесь.

– Ты решил ослушаться меня, Сигурд, и чуть не погубил все. Зачем ты строил преграды юному Вегарду, удерживал его, вводил в заблуждение? Для чего пытался предостеречь от возвращения в Кроан?

Ее голос раздавался одновременно везде, от него хотелось убежать и спрятаться, настолько ощущалась безграничная власть. Ноги и руки сковало, тело больше не подчинялось мне, а тяжелые невидимые глыбы навалились сверху, грозя раздавить.

– Душа закаливается в кузне невзгод, – несмотря на все, я говорил уверенно, не позволяя проявлять слабость. – Если слабой душе послать непосильное испытание, то она сломается. Он должен был преодолеть препятствия и понять, чем может пожертвовать ради жизни другого человека. Если бы я привел его в Кроан слабым, то он не смог бы принять решение, не отдал бы часть души и не сломал бы оковы, созданные Сэимом. Я сделал его сильнее.

– А если бы он выбрал остаться и трусливо спрятаться?

– Значит, все было бы обречено с самого начала.

Давление пропало, и я, преодолевая боль в мышцах, смог подняться на ноги.

–Тебе дорог этот мальчик.–Ее голос немного смягчился.

– Он долго страдал по нашей вине.

– Как и все они, но ты заставил его страдать еще больше, умолчав о главном: душа, из которой вынули осколок, не может находиться вдали от него. Ценой разрушенных оков стало их вечное мучение. Куда один, туда и другой. Тебе точно он дорог, Сигурд?

– Я дал им то, в чем они нуждались с рождения, – семью.

– Не ты ли грезишь о семье больше всех, Сигурд? Эгоистично воплотил в них свое желание и оправдываешь это высшим благом. Но ты достиг необходимой цели.

– Могу ли я теперь упокоиться, о Великая Праматерь?

–Нет, сын, еще не время. Мне нужен тот, кто сможет все исправить, еслиони потерпят поражение.

– А после…

– А после ты получишь свободу, мой Первенец, мой единственный Страж.

Она ушла, возвращая безмятежность и серость. Для кого-то это место могло стать избавлением, для меня же оно было тюрьмой. Безликий, Первенец, Страж, Сигурд. Я носил много имен и жил здесь в одиночестве еще до появления богов.

Сначала все казалось ярким и сверкающим, мир людей был идеальным творением, но потом младшие братья заигрались. Их умений оказалось ничтожно мало для того, чтобы понять простую суть. Если вмешиваешься, то будь рядом с людьми, направляй