Непокорный Меч - Гарет Ханрахан
"Только один из Девяти мог открыть могилу", - заметил меч.
"Не лезь в мои мысли".
"Ты сказал это вслух", - ответил меч. А говорил ли он? Альф не мог вспомнить. Он зевнул и поперхнулся пылью.
"Может быть, у них была веская причина вскрыть могилу". Как Лаэрлин украла кинжал по уважительной причине.
"И какая же это может быть причина?" - спросил меч.
Он не смог ответить на этот вопрос. "Они не нарушили бы свою клятву. Никто из них не нарушил бы".
"Тогда, возможно, один из них мертв, и его труп был использован для вскрытия могилы", - размышлял меч. "Может быть, мой господин уже вернулся, и скоро я буду востребован".
"Что-то ты сегодня разговорчив".
"Ты овладел мной в бою, - сказал меч, - у меня была возможность подкрепиться".
"Этого, - сказал Альф, - больше не повторится".
"Ты прав. Эльфы-колдуны худы и безвкусны. Ты должен был героически защищать их, порубив на куски тех дварфских стражников. Подумать только! Густой и терпкий дух, мясо, хрящ и кости, которые можно прогрызть насквозь... "
"Заткнись".
"Не говори мне, что ты не подумал об этом, владетель. Они были готовы выстрелить в толпу. Стрелы, уничтожающие эльфов. Мой повелитель создал много оружия, но я не знаю, есть ли какое–нибудь из них столь же жестокое, как те стрелы, которые выковала Лига, а я говорю по личному опыту. Чтобы истязать дух..."
"Заткнись. Заткнись." Альф подобрал Разрушитель Чар и подумал, не запереть ли его в сундуке или разбить о стену. Разочарованно зарычав, он сунул клинок в ножны. "Не говори ни слова".
Он пробрался через завалы к кладовой. Кто-то - как он полагал, один из стражников Вонда - разложил на полках самые необходимые припасы. Альф прихватил пригоршню корабельных галет, запив их глотком вина, а затем отправился на поиски убийцы.
После того как компания расправилась с лордом Боуном, и Некрад перешел под их начало, каждый из них снял себе дом в городеУ Альфа был свой особняк, который он выбрал по простому принципу: остановился возле случайного поместья рыцаря ужаса, вышиб дверь и объявил, что он дома. Добыча достается победителю, - сказал он себе. У Блейза была своя башня. У Берис, ее особняк в доках. Ян... нет, Ян никогда не жила в городе. После того как они убили лорда Боуна, она отправилась ухаживать за ранеными и умирающими. Осада Некрада Лигой превратилась в ужасную бойню. Все три армии, эльфов, дварфов и Саммерсвелла, были бы уничтожены, если бы не смерть лорда Боуна.
Четыре армии, напомнил он себе. Дикие сражались на обеих сторонах. Союзники Турна и те, кто все еще слишком напуган или предан эльфам-колдунам, чтобы выступить против своих бывших поработителей.
Нет. Ян ушла ухаживать за ранеными и больше не вернулась. Она построила храм на берегу и поселилась там. Дикие тоже никогда не селились в Некраде. Турну, как и большинству его сородичей, было неуютно в городах, и Альф не удивился, когда он уехал. А Лат… Перевертыш мог приклонить голову где угодно. Его вырастили звери. Когда они только познакомились с Латом, им пришлось напоминать мальчику, чтобы он оделся.
Альф остановился и оглядел улицу, понимая, что так отвлекся на собственные воспоминания, что заблудился в Гарнизоне. За последние два года в этой части города многое изменилось, но он все равно корил себя за то, что свернул не туда. Дом Лаэрлин - высокая башня из жемчужного камня, верхние уровни которой терялись в клубящихся зеленых облаках некромиазма, - находился где-то здесь. Конечно, жемчужные башни, пронзающие облака, стоили в Некраде по две штуки за пенни.
"Доброе утро, лорд Ламмергейр!"
Ватлинг, тот самый, что был в совете. Союзник Берис. Альф попытался вспомнить имя этого существа.
Ватлинг поклонился. "Тредей", - ответил он, приложив длинные пальцы к груди. На пальцах не было ни костяшек, ни суставов, они напоминали прилипшую к ткани медузу. "Я хочу поприветствовать Ламмергейра, вернувшегося в свой город. Приятное утро, не правда ли?" Солнечный свет, пробивающийся сквозь зеленые облака, никак не улучшал цвет лица ватлинга.
"Это не мой город", - инстинктивно проворчал Альф.
Тредей изобразил на лице улыбку. Кожа ватлинга была слегка полупрозрачной; под кожей угадывался череп, более темные очертания под студенистой плотью. Его лицо, как и руки, было лишено деталей, одна черта сливалась с другой или была странно выражена. Детский набросок лица, на котором нарисованы рот, нос и глаза, но все остальное забыто. Улыбка была тонкогубой, с закрытым ртом, чтобы не показывать отсутствие зубов у существа.
"Конечно, - сказал Тредей, - мы все несем ответственность за Некрад, не так ли? И все же никто не может претендовать на то, чтобы управлять им".
"Конечно".
"Позвольте мне пройтись с вами", - сказал Тредей, поравнявшись с ним. Ватлинг ловко, как опытный оруженосец, взял у Альфа шлем и нес его, пока тот ел. "Куда вы идете сегодня утром?"
"К Лаэрлин".
"А, - протянул Тредей. "Принцесса покинула город прошлой ночью. Как я понимаю, она отправилась на Остров Рассвета, где правит ее брат. О, во время этого разговора я был птицей на ветке. Вы знакомы с принцем Рассвета, по крайней мере, так нам рассказывают в песнях".
"Давным-давно".
"Для вас, может быть. Для меня, конечно, - мой народ недолговечен даже по сравнению с вами, людьми. Но для эльфов?"
Альф хмыкнул и свернул на Путь Харадрума, туда, где когда-то находилась роща Лата. С Перевертышем бывало нелегко, но у них с Альфом было полное взаимопонимание. К тому же Лат разделял нежелание Альфа заниматься политикой и устраивать заговоры. Он не был предан ни Саммерсвеллу, ни Эвервуду, ни Дварфхольту, и, хотя был наполовину Диким, Лат никогда не проявлял особой связи с этими племенами. Девятка была единственной семьей Лата, не имевшего ни родных, ни близких.
Рядом с Альфом ватлинг продолжал болтать. "Вражда между Лесными эльфами и дварфскими оккупационными силами вызывает беспокойство у моего народа. Также как и слухи о нападениях Диких с севера. Новые Провинции укреплены, но их оборона не сравнится с Некрадом, и они могут быть захвачены, если Лиге не удастся утихомирить племена. Со своей стороны, мы стремимся, прежде всего, избежать сражений в городе. Война вредна для всех, но мы особенно уязвимы".