Разрушенные оковы - Ольга Аст

– С вашего позволения, Ваше Величество.

Король небрежно махнул рукой. Камилл тонкой струйкой вылил масла вдоль позвоночника и стал круговыми движениями размазывать их по телу. Он поднял голову и, поймав мой вопросительный взгляд, указал на свое место. Я тоже капнул на ладони немного масла и растер его, чтобы мои руки стали теплыми и могли скользить по коже. Все дорогие птички в увеселительном доме обучались искусству расслабления тела. Богатые дамы оставляли доверху набитые монетами мешочки за такую услугу.

Руки привычно надавливали на напряженные мышцы, пытаясь мягкими движениями расслабить их и сделать податливыми. Подушечками пальцев я ощущал каждую неровность кожи, узнавая шрамы, очень много шрамов. В этот момент осознание нашего сходства подарило успокоение. Женщина, которая правила страной, тоже носила на своем теле ужасные отметины, но не стыдилась их, а небрежно выставляла напоказ, словно они не стоили ее внимания. Она была сильнее меня в сто крат и носила только одну маску: короля Дартелии.

Я закончил массаж и отстранился. Камилл одобрительно сжал мое плечо и улыбнулся.

– Как вы себя чувствуете, Ваше Величество?

Король сел в кровати, повел плечами, а потом одобрительно посмотрел на меня.

– Тебя обучали этому искусству у Идеи?

– Да, Ваше Величество.

– Недурно. Надо бы сказать Алу, чтобы отправил ей подарок от меня.

– Значит, вы остались довольны мной, Ваше Величество? – робко спросил я.

Не знаю, почему, но мне хотелось, чтобы этот человек позаботился обо мне. Возможно, сила в нем пробуждала желание быть под его защитой, и наружу сама собой вырвалась маска покорности и услужливости.

– Да, Йори. Я вполне удовлетворен твоими навыками. Остальным займемся позже. Свободны.

Мы поклонились и, прибрав за собой, покинули покои короля. В голове вертелся вопрос, но под мрачным взглядом Джеральда мне не хотелось произносить его вслух, поэтому я дождался, когда нас приведут обратно в крыло, отведенное под комнаты для гарема короля.

– Его Величество всегда зовет своих… мальчиков для такого?

Камилл удивленно посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Возможно ли остаться таким невинным, проведя столько времени в увеселительном доме?

Я почувствовал, как щеки начинают гореть. Из-за своей внешности и стоимости небесная пташка Йори был неприкосновенным товаром. Конечно, все остальные продавали свои тела, да и чья-либо нагота уже давно перестала удивлять.

– Бывают такие дни, как сегодня, когда Его Величество зовет нас в свои покои ради расслабления уставших мышц или чтобы составить ему компанию за бокалом вина и приятной беседой. А бывают ночи, когда никто в покоях короля не спит до утра. Раэлю и Мелею больше по нраву последнее. – Камилл многозначительно поиграл бровями и улыбнулся. – Мы не вправе отказывать Его Величеству, чего бы он ни возжелал.

После лорда Моске и подвала меня уже ничем было не напугать, хотя я находился в опасной близости к нему во дворце. Но слова Бардоулфа, вопреки доводам разума, внушали доверие. Лорд не посмеет тронуть раба короля.

Если Его Величество желает согреть свою постель нашими телами, так тому и быть. Вот только буду ли я полезен в этом? В публичном доме многим мужчинам давали специальные настои, чтобы они могли продержаться всю ночь и доставить больше удовольствия покупательнице. После подвала я разучился чувствовать и желать плотских утех. Для меня все стало безразлично. Однажды госпожа Идея предложила мне попробовать тот настой, чтобы проверить, действительно ли мужская сила покинула тело. Несмотря на две выпитых чаши вместо одной, он вызвал у меня только жуткую тошноту, и ничего более. Если как мужчина я окажусь бесполезен, то меня точно выкинут. Ногти снова впились в запястье. Новая боль на время притупила беспокойство.

Опустошенный мрачными мыслями, я пришел к себе в покои и завернулся в прохладное одеяло. Но мое одиночество нарушил вихрь по имени Раэль. Он ворвался в комнату, зажег лампы и бесцеремонно плюхнулся на кровать. Его глаза горели огнем любопытства.

– Рассказывай. Вы сегодня очень рано.

Мне совсем не хотелось делиться своими переживаниями, но Раэль иногда проявлял чудеса проницательности. Похоже, подумал, что у меня ничего не получилось, впрочем, он был близок к истине.

– Ты же первый раз увидел настоящее тело короля. Наверное, переволновался. – Он покровительственно похлопал меня по плечу. – Ничего, есть много способов доставить удовольствие женскому телу, поверь. Я могу обучить тебя. Не у каждого мужчины все получается по приказу, можно прибегнуть к хитрости. Меня кое-чему научили в увеселительных домах. Я не жалуюсь на свою слабость, но хочется доставить еще больше удовольствия Его Величеству.

Раэль взял мою руку и тщательно ощупал ее.

– У тебя длинные пальцы, и кожа на них не загрубевшая. Очень хорошо. Женское тело, каким бы сильным оно ни было, похоже на музыкальный инструмент, и нужно умело извлечь из него самую прекрасную мелодию. Но с нашим королем стоит проделывать такое аккуратно, улавливая его настрой. Он слишком любит брать верх во всем. Хотя в этом есть свое очарование и неожиданное удовольствие.

Я слушал треп Раэля и чувствовал, как от его слов то краснею, то бледнею. Он рассказывал все открыто, не пытаясь смягчить или подобрать выражения. А после схватил со столика фрукты и стал на них показывать свои техники ублажения. Мне хотелось сгореть от стыда, но я продолжал внимательно слушать и впитывать все, что он говорил.

– Ты точно из восточного дома? – с сомнением спросил он.

– Да, я был у госпожи Идеи.

– Но твоя неопытность… – Раэль замолчал и пристально на меня посмотрел. – Йори, неужели ты из тех самых небесных птичек?

Я просто кивнул, не зная, как лучше ответить.

– Какой же я глупый, – он с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. – По твоей внешности стоило догадаться, но я никогда не видел раньше небесных птичек, только слышал, что редкий товар удостаивался чести оказаться в их числе. Неудивительно, что ты многого не знаешь. Их непорочность оберегали до торгов.

Горький смешок сорвался с моих губ. Берегли, чтобы потом какой-нибудь член Совета изуродовал все, оставив лишь жалкие клочья вместо человека.

Раэль больше не расспрашивал меня о восточном доме, но его неприкрытый интерес проскальзывал почти в каждом слове.

Чем больше времени я проводил в обществе Бардоулфа, тем спокойнее становилось на душе. Его уверенность