Муртаг - Кристофер Паолини

Он впечатал Лирета в колонну, и голова мужчины ударилась о резной камень.

На мгновение Муртагу показалось, что он победил. Затем его внимание привлек блеск серебра у пояса: Лирет неловко вытаскивал кинжал с коротким лезвием из-под подола своей туники.

От тревоги у Муртага подскочил пульс. Он отскочил назад, но слишком поздно: горящая ветка полоснула его по ребрам, когда Лирет взмахнул оружием.

Муртаг подавил желание отстраниться. Вместо этого он снова шагнул вперед и зажал руку Лирета между их телами. Он поймал запястье мужчины своей рукой и согнул его внутрь, пока кинжал не указал обратно на Лирета, и прежде чем Лирет успел выронить оружие, он глубоко вонзил нож в грудь Лирета.

Лирет напрягся и издал стон, но продолжал бороться с Муртагом, по-видимому, не желая признавать свою рану. Мурта знал, что попал этому человеку в сердце. Он истек бы кровью, будь у него достаточно времени, но это могло занять минуту или больше, а Лирет сражался с тем же упрямым упорством, что и олень, пораженный стрелой в грудь и отказывающийся падать.

Это занимает слишком много времени. Мысль пришла к Муртагу с холодной ясностью. Алину нужно было спасать. Что еще более важно, Бачел все еще был на свободе, а это означало, что Торн был в опасности, даже если некоторые подопечные дракона остались. Поединок с Лиретом был ненужным отвлечением внимания, к тому же опасным.

Тогда весь гнев покинул его, он отступил назад и вытащил кинжал из груди Лирета. В него ударила струя алой крови, и краска отхлынула от лица Лирета. Мужчина замахал руками и пополз за Муртагом, но только для того, чтобы рухнуть в его объятия.

Крепко сжимая кинжал, Муртаг опустил Лирета на землю. Он уже видел, как свет в глазах Лирета угасает. Его первым побуждением было позволить этому человеку умереть. Но он не хотел терять все, что знал Лирет.

“ Вайсе хайль, ” сказал он и приложил левую ладонь к ране в груди мужчины. Это было рискованное заклинание; он мог пытаться исцелить что-то, что было выше его сил или способностей, но это было все, на что у него было время.

Заклинание не подействовало.

Лирет усмехнулся. Его голос звучал искренне удивленно. В уголках его рта запеклась кровь. “ Я очарован, помнишь? Твои заклинания… не…сработают.

Муртаг распахнул спереди тунику Лирета, уверенный, что увидит один из амулетов Бахеля в виде птичьего черепа, висящий на шее Лирета. Но все, что он нашел, — это бледную кожу и линию красных губ, которая была раной в сердце Лирета.

— Что ты сделала? — рассердился он.

Лирет снова усмехнулся, на этот раз более слабо. “Связанные чары to…me…. Нет необходимости в… амулете”. Его взгляд на мгновение затуманился, а затем он взял себя в руки и посмотрел на Муртага с нескрываемой злобой. — Ты всегда был… ублюдком.

А потом он обмяк, и последний вздох покинул его тело.

Муртаг встал и посмотрел на труп. “Нет”, - наконец сказал он. “Эрагон — ублюдок. Только не я.

— Хорошая добыча, человек-Муртаг, — сказал Увек.

Муртаг хмыкнул. Он махнул ургалу. — Нам лучше поторопиться.

Когда Муртаг бежал с Увеком ко внутреннему святилищу храма, он быстро наложил базовую защиту от физического урона и только начал придумывать защиту, которая могла защитить его или других от Дыхания, когда они вошли в гулкую комнату.

Там, в приемном зале, их ждали Грив и семеро послушников в доспехах из кожаной чешуи. Грив нес свою окованную железом дубинку; послушники были вооружены копьями и деревянными круглыми щитами.

Ни Бэчел, ни Алин видно не было.

Увек топнул ногами и взревел, и звук его боевого клича дюжиной раз отразился от высокого потолка.

“ Где Бачел? ” спросил Муртаг, повышая голос, чтобы перекричать эхо. Он снова схватил кинжал Лирета. Это было единственное физическое оружие, которое у него было.

“Это не твоя забота, Чужеземец”, - сказал Грив своим резким тоном.

“ Я не согласен. Скажи мне, и только скажи, где Алин.

Грив мрачно улыбнулся. “ С Говорящей. Она позаботится о маленьком предателе. А теперь сдавайся, Чужеземец, или ты наверняка умрешь.

“ Ты знаешь, что я никогда не сдамся. Муртаг уже готовился к психологической атаке, которая, как он был уверен, последует.

Грив фыркнул. “ Конечно, но формальности должны быть соблюдены. Я рад возможности избавиться от тебя, Райдер. И ты тоже, Ургал.

Увек издал низкое рычание. — Ты должен мне кровь, шагврек, за смерть Киску.

По лицу Грива скользнула презрительная усмешка. “ Это была твоя птица? Раздражающая штука. Увек Говорящий с Ветром, величайший шаман своего народа, и все же ты предпочел сидеть на вершине горы и годами разговаривать с птицей. Какая пустая трата времени.

Лицо Увека потемнело от ярости, и он опустил голову так низко, что на мгновение Муртагу показалось, что он собирается броситься в атаку. “Ты раб мечты, шагврек. Это неправильно — думать, что ты поклоняешься Бахелю или Азлагуру. Ты ползаешь перед ними, радуясь вниманию. Как собака”.

Грив зарычал с выражением ненависти на лице. — Я не рабыня, Угралгра. Он выплюнул это слово, как ругательство. “Я служу тем, кто принял меня”.

Увек развел широкими руками. “ Тогда позволь мне обнять тебя. Посмотрим, как долго ты сможешь терпеть гостеприимство. Hrr-hrr-hrr.”

Грив поднял дубинку и направил ее на Муртага и Увека. “ Убейте неверующих. И он вытащил хрустальный флакон и швырнул его на мозаичный пол.

Муртаг ожидал именно этого. Даже когда пузырек пролетел по воздуху, он крикнул: “Драхтр!”

Пузырек взмыл вверх, едва не коснувшись пола, и мягко опустился в левую руку Муртага. Лицо Грива исказилось от ярости, и он взревел, когда семеро послушников бросились на Муртага и Увека.

Муртаг не успел сунуть флакон в мешочек на поясе, как первый культист оказался рядом с ним. Он уклонился от удара копья мужчины, прыгнул вперед и вонзил кинжал Лирета ему в висок.

Хорошо, что они не в шлемах.

Он оставил кинжал там, где он был, и поймал конец копья культиста, когда тот падал. Держа его одной рукой, он помахал им другим культистам, отступая. Это дало ему время убрать флакон, а затем он обеими руками взялся за древко копья. Яростное ликование охватило его.

Стоявший рядом с ним