Просто Игрок I - Павел Шимуро

— Твою ж… — Ладонь я отряхнул о джинсы и отступил от края подальше.

Опустил глаза чуть ниже и заметил, что прямо под нами к стене уступа прилепилась каменная хибара без двери. У порога стояла плетёная люлька, длиной под рогатого младенца, и налёт затянул её прутья до самой ручки.

От края к хибаре вела лестница, вырубленная в той же стене, без перил и шириной в одну ступню.

Долик вытянул мачете из ножен и крутанул его в руке, а сам всё косился на меня и ждал, что я скажу.

— Ну что скажешь, Фрост? Я когда первый раз сюда глянул, так сразу же и выпрыгнул.

— Так ты сюда уже заходил? — я оторвал взгляд от полуразвалившихся хибар и глянул на Долика.

— Заглянул. — Долик поскрёб шею под ремешком шлема. — Одним глазком, до лестницы и обратно. Одному-то вниз, сам понимаешь…

Договаривать он не стал, да и незачем было. Одному туда лезть страшно, вот он мне и названивал.

— Слушай, у меня в окне про выплеск ничего. — тихо сказал я, ведь уже привык не шуметь в разрывах. — И про выход тоже.

— И у меня. — Долик опустил мачете и посмотрел вниз, в черноту. — Говорят, из таких уходят, когда сам захочешь.

— Кто говорит?

Отвечать он не стал, а присел и принялся подтягивать застёжку на наколеннике, хотя застёгнут тот был туже некуда.

— Ты наверху обещал рассказать, как на неё вышел.

— Вылезем, расскажу. — Долик выпрямился, ступил на лестницу первым и встал ко мне спиной.

Здесь система не запрещала говорить, а значит, говорить он попросту не хотел. Давить я не стал, ибо у самого тайн полный рюкзак.

Долик спускался боком и прижимался плечом к камню, а я шёл следом, держал кашель и старался не смотреть в черноту ниже.

Сошёл я с лестницы у самой хибары, где стояла люлька, и упёрся ладонью в стену, потому что ноги после этих ступенек тряслись так, что идти дальше было боязно. Долик встал рядом и заговорил шёпотом:

— Ну что, живой? Я на середине уж думал, ты там встанешь и обратно полезешь.

— Обойдешься.

Шагов через двадцать в стене показался довольно большой выступ. Стоило его обогнуть, как подошва провалилась во что-то мягкое и вылезла обратно с чмоканьем.

Я опустил глаза ниже и заметил, что мох здесь лежал толстым слоем от стены до самой кромки, а между кочками стояла мутная слизь.

Я попытался вдохнуть, но понял, что дышать тут куда тяжелее, чем наверху.

— Боже, какая мерзость. — Долик поднял ногу, и слизь потянулась за подошвой ниткой.

Дальше вдоль стены тянулись дома, вот только целого среди них не было ни одного. Ближний разрезали сверху донизу ровно, второй половины не было вовсе, и все его комнаты были открыты нараспашку. На втором этаже у самого среза стояла кровать, и одна её ножка висела над пустотой.

У следующего дома срез прошёл наискось, так что от него остался угол с лестницей на второй этаж, а самого второго этажа не было. Третий дом наполовину вдавило в стену ямы, и из скалы торчали только окно да край крыши.

В первый дом я всё-таки заглянул. На столе у входа стояла миска, а в ней поверх того, что там когда-то лежало, рос мох.

Где ж тогда вторая половина этого дома? И что стало с теми, кто сидел в ней?

Долик провёл перчаткой по срезу и показал мне пальцы. Я присмотрелся и вдруг заметил, что на коже перчатки не осталось даже пылинки.

— Это чем они так отпилили половину дома? Гляди, как гладко!

Ответа у меня не было. Такую стенку и сейчас почти нереально так гладко срезать, больше похоже на то, что кусок просто выдернули откуда-то и закинули сюда.

Поперёк уступа, от стены до самой кромки, тянулся завал. Сперва я принял его за кучу хлама, а когда подошёл, разглядел телеги, повёрнутые набок, и лавки, втиснутые между колёсами. В щели между досками понатыкали копий, и все они смотрели наконечниками к черноте за кромкой.

Я уж было хотел коснуться копья, но мох оплёл завал целиком, а слизь по доскам стекала до самого камня и застывала потёками.

Перед завалом валялось столько оружия, из-за чего приходилось с особой осторожностью опускать ногу вниз, ибо можно было напороться на ржавое лезвие. Обломки копий перемешались с короткими тесаками, и у одного тесака клинок лопнул пополам. Щиты из досок кто-то расколол чуть ли не в щепу, а от топора, который пророс мхом, торчало одно лезвие.

У завала пришлось опуститься на корточки, и колени хрустнули на весь уступ.

— Похоже, здесь оборону держали, слышишь? — шепнул я и тронул булавой ближнюю телегу. — Гляди, копья вон к краю смотрят. Неужто прям из бездны лезли?

— Оттуда? — Долик вытянул шею и посмотрел через завал на кромку. — Там же нет ни хрена.

— Да не важно, есть или нет, а ведь оттуда и лезли — Булавой я показал ему на телегу у самой кромки. — Видишь, её сдвинули? Изнутри так не сдвинешь, её снаружи толкали.

— А щиты чего тогда перед завалом валяются, а не за ним?

— Видать, вышли навстречу. Деваться-то некуда было.

От сдвинутой телеги к кромке тянулись по мху борозды в ладонь шириной и обрывались на самом краю. Это больше похоже на то, что трупы утаскивали во тьму.

Кашель подкатил, и я вжался лицом в сгиб локтя. Долик стиснул мне плечо и держал, пока кашель не отпустил, а сам всё это время смотрел через завал.

— Фрост. — произнес он едва слышно. — Там кто-то есть.

Я наконец-то отлип от своего плеча и увидел, что за завалом бродили рогатые, и было их там с десяток, а то и больше. Над головой у каждого висел шестой уровень, что моментально остудило весь мой пыл.

У одного из груди торчало копьё, древко вышло у него из спины, и на каждом шаге оно задевало то край телеги, то камень. Другой шёл без руки, и плечо у него было идеально отрезано, совсем как тот срез на доме. Третий волок за собой ногу, которая держалась на одном лоскуте.

Я наблюдал за ними с десяток минут, но так и не смог определить какой-то вразумительный маршрут. Кажется, что они просто бесцельно бродят на этом куске уступа и вообще не могут выбраться с него.

— Они ж дохлые, Фрост… У того вообще копье в грудине застряло.

— Сам не понимаю, как они ходят, — и действительно, я вообще