Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

— Ты спрашивал, зачем ты мне, — выдохнула она. — Мне ты не нужен, но нашему главе — очень даже пригодишься.

Она замолчала, будто давала мне время представить. Я не представлял, потому что не знал, кто он такой, как выглядит и где сидит. Знал только, что Мейна, Сердцевина, которая могла прихлопнуть Ровэна, но ждала и готовилась к этой Великой Жатве.

— Ему больше трёхсот лет, — продолжила сектантка. — Можно долго жить, если ты силён и растёшь. Сердцевина, Ядро, дальше… каждая стадия прибавляет годы. Но тело не Источник. Источник можно растить веками, а кости стареют, кровь густеет, жилы сохнут. Рано или поздно тело перестаёт держать то, что в нём живёт. Становится тесным, как старый мех, в который залили слишком много молодого вина.

Она посмотрела на свои ладони.

— Обычные люди просто увядают и соглашаются с судьбой. Но наш мастер не такой, он сильный, триста лет опыта, знания, которых нет ни в одной книге. И он не позволил всему этому упасть в землю вместе с гнилыми костями. Мы можем переместить Источник и разум из старого тела в новое. Это сложно, это дорого, и для этого нужно не всякое тело.

Внутри у меня медленно проступало то, что я не хотел видеть.

— Молодое, — Мейна подмигнула мне, — и подготовленное, как твоё, Рейланд. Источник, который легко вынуть и заменить другим, потому что на нём наша метка. Тело и каналы готовы, чтобы принять величие нашего мастера. Метка для нас не просто клеймо, что открывает силу, а готовый вход. За неё можно зацепить Источник, вынуть его целиком, а по оставшемуся следу провести другой.

Она развела руками и засмеялась.

— И кто бы знал, что именно мне повезёт найти сосуд? Небо благословило меня за всё время, что я терпела и ждала. Вся наша секта искала сосуд много лет. Мы пытались растить, но ничего не выходило и вот ты… Это чудо, это подарок лично мне и нашей секте с мастером. Идеальный сосуд…

К горлу подкатило, сдержался и проглотил. Сама мысль, что я стану чьей-то… шкурой, которую напялят как новую одежду… Нет! Лучше уж умереть. Медленно выдохнул и опустил голову.

Вот куда мы отправимся, когда будет готов ключ. К её мастеру, главе секты Пепельный Сев и там я не просто стану пилюлей… нет после меня ничего не останется.

Пустота под Источником начала крутиться быстрее забирая всё, что сейчас чувствовал и думал. Я не стану сосудом для сектантов.

— Ты так и не понял? — спросила Мейна, внимательно на меня глядя. — Ты должен радоваться. Ты же деревенский, никто и твоё тело будет носить величайшего человека, которого ты мог бы встретить за всю жизнь. Сильного, умного, мудрого. Разве это не почётно? Да на твоём месте любой бы умолял за такую возможность.

Посмотрел на неё и снова представил как мои руки сжимаются на её шее, пока я не буду лицезреть страх, который испытала Бренна.

— Вижу, что не радуешься, — вздохнула Мейна. — Ну и ладно. Сосуду радоваться необязательно.

Она провела пальцем по краю футляра, где лежал последний длинный штырь, но трогать его пока не стала.

— Знаешь, сколько мне лет? — спросила она вдруг совсем другим голосом. Легко, почти кокетливо.

Смотрел на неё. Чистое лицо, тонкие брови, ни одной морщины у глаз. Двадцать? Может, чуть больше. Мне она всегда казалась ровесницей Кайра.

— Сорок девять, — сказала Мейна и улыбнулась, увидев что-то в моём лице. — Хорошо сохранилась, правда?

Что? Как? Мои брови от удивления поползли вверх. Поэтому я совсем недавно увидел её морщины?

— Это наши пилюли, — сказала Мейна. — Не звериные из ядер, а наши… из людей. Ты ведь знаешь, что звериные пилюли человеку достаются в половину силы? Иногда хуже. Зверь растёт по-своему, у него свои Гнёзда, своя природа. Ваша школьная Пилюля Прорыва, ради которой вы все корячились, сварена из ядра Узла. Школа отдала за каждую целое состояние. И сколько из вашего набора прорвалось на ней?

Она была права, я помнил сколько в итоге осталось из Листьев.

— А человеческая пилюля отдаёт человеку всё, — продолжила Мейна. — Всё, что было в сосуде. Ни капли не теряется, потому что природа одна. Хочешь пробить барьер, на котором сидишь десять лет? Одна пилюля. Хочешь, чтобы кости перестали ныть и волосы перестали седеть? Другая пилюля. Испортил себе Источник на неудачном возвышении, покалечил каналы или гнёзда? Одна хорошая пилюля, и ты снова здоров.

Слушал и отказывался верить в это, хотя уже задумывался об этом: почему пилюли и другая алхимия из зверей возвышения такая нерабочая, после разговора с Гареком. Он говорил, что многие используют пилюли сектантов, чтобы добиться гарантированного результата. Теперь я узнал почему он такой.

— Я была посредственной ученицей, — хмыкнула Мейна. — Честно. Не глупой, но и не одарённой. У нас таких много. И вот я Сердцевина в сорок два, мальчик. А если бы я была хоть немного талантливее… — Она пожала плечами. — Сердцевиной можно стать и в двадцать. Я знаю таких.

В двадцать? Ровэн, который почти Сердцевина, далеко не молод. Настоящий глава Равновесия, который сидел где-то в созерцании, наверное, ещё старше. Вся школа, всё Воронье Крыло, все эти Корни в синих накидках с их семейными пилюлями и семейными техниками… Сердцевина была для них вершиной. Недосягаемой, до которой доживут лишь единицы.

— Вот вы морщите носы, — сказала Мейна и сама чуть сморщила свой. — Секта, зло, пилюли из людей, фу. Школы кричат об этом на каждой площади. Совет вешает наших на стенах, стража жжёт, а по ночам…

Она понизила голос, будто нас кто-то мог услышать в пустом дворе посреди Руин.

— К нам приходят главы великих семей, которые боятся потерять место. Капитаны дружин, которые двадцать лет не могут шагнуть на следующую стадию и видят, как их подпирают молодые. Наставники из школ и члены Городского Совета. Им нужно пробить барьер, остановить старость, исправить то, что они сломали в себе по глупости. И они платят. — Мейна улыбнулась. — Больше, чем ты можешь представить. Вся ваша праведность, мальчик, держится на том, что кто-то другой делает за вас грязную работу. А те кто называет нас злом… первым бежит получить от нас желаемое.

Это правда?.. Если так, то… в голове не