Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Кроме монет у Апраксина украдены ценные бумаги, деньги в размере трех сотен рублей и шкатулка с драгоценностями его жены, — он взял в руки лист и принялся читать. — Золотой перстень с изумрудом. Старинная серебряная цепочка с медальоном, инкрустированным рубинами и бриллиантами стоимостью не менее ста рублей. Пара жемчужных серег в золотой оправе. Карманные часы с позолоченным корпусом и гравировкой герба империи. Куда вы спрятали эти украшения? — с невозмутимым лицом спросил он.

— Ничего я не прятал и понятия не имею, где украшения, — выдохнул я.

Следователь еле заметно кивнул и в следующее мгновение я охнул от боли. Жандарм то ли кулаком, то ли коленом ударил меня в спину в область почек. От боли даже дыхание перехватило.

— Скажите, Устинов, вы знакомы с купцом Апраксиным? — как ни в чем не бывало продолжил следователь.

— Нет, — выдавил я, совладав с дыханием. Боль приутихла, но все еще пульсировала внутри. Этот толстобрюх, чего доброго, повредил мне там что-то. Нужно срочно подлечиться, но как это сделать с руками, зажатыми кандалами за спиной?

— Знаете, где проживает купец Апраксин?

— Понятия не имею. Я в первый раз в вашем городе, — сухо ответил я.

— Зачем вы придумали такую сложную схему, если можно было отправить награбленное…

— Никакую схему я не придумывал, — он явно испытывал мое терпение. — Я всего лишь знахарь и плыву на пароходе «Графиня» в Тюмень.

— Пароход — очень удобное место для тех, кто хочет уйти от розыска или спрятать незаконный товар. Толчея, чужие лица, полно мест, где можно спрятать… ну например, золотые монеты.

Я молчал и угрюмо глядел в наглое лицо следователя, который всеми силами пытался повесить на меня это дело. Он какое-то время насмешливо смотрел на меня, но, не дождавшись нужной реакции, продолжил:

— Ладно, предположим, что вы не крали эти монеты. Но ведь вы должны были осознавать, что старинные золотые монеты, спрятанные в варежке, не могут быть просто «подарком сыну от старухи-матери».

— Я не знал о содержимом свертка.

— Как же не знали, ведь сами несколько минут назад сказали, что старуха говорила вам о том, что в свертке? У нас все записано, — он взглядом указал на писаря.

— Она говорила, что отправляет деньги сыну, но не уточнила, что это золотые монеты, — я старался сохранять спокойствие, но с каждым нелепым вопросом меня все сильнее раздражал этот напыщенный жандарм.

— Ясно, продолжаете упорствовать. Вам же хуже. Мне торопиться некуда, а вот пароход не может вечно стоять на причале и ждать вас.

— Значит, «Графиня» не уплыла? — обрадовался я.

— Пока нет, но, уверяю вас, вы здесь надолго, — он растянул губы в улыбке и кивнул жандарму. — Уведи его. Может, завтра утром будет посговорчивее.

— Отпустите меня и ищите настоящих бандитов! Я не имею никакого отношения к этому делу! — выкрикнул я, когда меня грубо подняли на ноги и с силой подтолкнули к двери.

— Все так говорят, но мы умеем найти правильный подход, и рано или поздно задержанные сознаются в содеянном, — ответил следователь и закрыл за нами дверь.

Руночерть задери этих законников! Как же мне выпутаться из этой истории?

* * *

Андрей и Илья Петрович сидели в капитанской каюте. Разговор не клеился, поэтому они молча пили чай, который принесла Дуняша. Время было позднее, но никто не собирался ложиться спать, не до сна сейчас.

— Как же ты умудрился взять этот сверток? — не сдержался капитан и осуждающе посмотрел на Андрея.

— Помочь хотел старушке. Даже в голову не могло прийти, что она замешана в таком деле, — Андрей чувствовал себя виноватым и уже много раз ругал себя за то, что так подставил друга. — Вы хотели к главе города сходить. Получилось?

— Нет его в городе. Уехал куда-то, — Илья Петрович, не сдержавшись, грохнул медным подстаканником по столу. — Кем они себя возомнили, эти жандармы⁈ Хуже бандитов себя ведут! Это ж надо, без суда и следствия запрятали куда-то нашего парня и отвечать не хотят!

— Может, мне пойти и признаться, что это я сверток у старушки взял? Ведь Степа совсем ни при чем. Я сверток подержать ему дал, пока в кустики бегал.

— Толку не будет. Тебя тоже к этому делу привяжут, — махнул рукой капитан. — Ох, что делать-то? Ума не приложу. Что тебе в жандармерии сказали?

— Ничего, — упавшим голосом ответил он и пригубил горячий чай. — Послали куда подальше, и все.

— А ты спросил, как он? Живой хоть?

— Ничего не знаю.

В каюте снова наступила тишина. С того самого момента, как Степана повязали жандармы и на глазах местных жителей и команды корабля ударили так, что знахарь лишился создания, капитан и Андрей бегали по городу в попытке хоть как-то помочь Устинову, но так и не смогли ничего сделать. Связей ни у того, ни у другого в этом городе не было. Единственный человек, который мог хоть как-то помочь и потребовать ответа у жандармов — глава города, но и его не было на месте.

— Не могу я здесь долго стоять. Мы всем сказали, что двигатель неисправен и нужен ремонт, поэтому денек постоим, но потом… Потом мы двинемся дальше, а Степу придется оставить.

— Да как же мы можем его оставить? — возмутился Андрей. — Нет, я никуда без него не поплыву. Если надо будет, всю вину возьму на себя, а его оправдаю, как смогу.

— До Тюмени осталось недалеко. Отгоню «Графиню» и своим ходом сюда вернусь, чтобы помочь ему, но на это уйдет не меньше недели. Лишь бы только с ним ничего не сделали. Мне местные многое про жандармерию рассказали. Похуже любых бандитов. Пользуются тем, что власть представляют, и творят, что хотят.

— Говорил мне Степа, что неспокойно у него на душе, а я не послушался и с собой его потянул, — Андрей сокрушенно покачал головой. Он чувствовал ответственность за все, что произошло, и очень корил себя за это.

— Да что уж теперь, — махнул рукой капитан. — Былого не воротишь. Надо думать, как его вытащить, — он посмотрел на часы. —