Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

Я поднялся с деревянных нар и подошел к двери. Встав на носочки, хотел выглянуть в окошко, но рост не позволял. Увидел только дощатый потемневший потолок коридора.

Хотел взять скамью и встать на нее, но, как оказалось, она была прибита к полу.

— Эй, здесь есть кто-нибудь⁈ — выкрикнул я и постучал по двери. — Выпустите меня!

Из коридора послышался звук отодвигаемого стула, тяжелые шаги с кряхтеньем и звяканье ключей. Замок со скрипом повернулся, и дверь открылась.

— Очнулся наконец-то, — тяжело сопя носом, проговорил тучный жандарм с подбитым глазом. — Выходи, руки назад.

Я, прищурившись, вышел из полутьмы камеры в коридор, освещенный керосиновыми лампами. На мои руки, отведенные назад, легли металлические браслеты, соединенные цепью. Замки защелкали, крепко сжимая запястья.

— Вперед, шевелись. Следователь тебя уже заждался, — жандарм опустил мою голову и грубо подтолкнул меня в спину. — Голову не поднимай. Нечего глазеть по сторонам. Все равно не сбежишь.

Я знал, что нет смысла что-то спрашивать у него или просить отпустить, поэтому просто выполнял приказы. Мы пошли по длинному коридору со множеством дверей. Некоторые из них были открыты, и оттуда доносился скрип пера, негромкие разговоры, лязганье шомпола по стволу ружья, стук ложки по чашке.

— Стой! — прикрикнул он на меня.

Мы остановились у обычной двери без таблички. Жандарм постучался, затем приоткрыл дверь и осторожно произнес:

— Всеволод Денисович, задержанный очнулся. Я привел его. Заводить?

— Заводи, Михаил, — послышался властный голос.

Жандарм открыл дверь пошире, взял меня под руку, завел в кабинет и посадил на стул. Прямо передо мной за большим письменным столом, обитым зеленым сукном, сидел следователь. Это был мужчина лет пятидесяти с зачесанными назад темными волосами, поседевшими на висках, гладковыбритым лицом, в светло-синем мундире со значками на груди.

За ним на стене висел портрет императора и герб империи. Справа за небольшим столом сидел ссутулившийся человек с кипой бумаг на углу стола. Скорее всего, это был писарь.

— Фамилия. Имя. Отчество. Сословие, — сухо проговорил следователь и выжидательно уставился на меня.

— Устинов Степан Алексеевич. Знахарь, — спокойным голосом ответил я.

Писарь взял лист бумаги и заскрипел по нему пером, записывая мои слова.

— Где твой паспорт? — следователь будто прожег меня своим тяжелым, колючим взглядом.

— В каюте номер один на пароходе «Графиня». Кстати, он уплыл или нет? Я бы хотел…

— Здесь вопросы задаю я, — грубо прервал он меня и окинул взглядом лист бумаги, лежащий перед ним. — Вы задержаны в шесть часов вечера на причале при посадке на пароход с намерением покинуть город. При вас обнаружены золотые монеты в количестве пяти штук, завернутых в сверток, который был в ваших руках.

— На самом деле этот сверток…

— Молчать! Не открывать рот, пока я не спрошу! — следователь шумно выдохнул и продолжил: — Вам вменяется связь с лицами, ограбившими дом купца Апраксина, и попытка вывоза ценностей.

— Но я этого не делал! Я плыл на «Графине». Вы же можете спросить…

— Молчать! Миша, если еще раз откроет рот без разрешения, дай ему по почкам, может, тогда научится держать язык за зубами, — следователь обратился к жандарму, который продолжил стоять за моей спиной и шумно сопеть.

— Будет сделано, Всеволод Денисович! — гаркнул он.

Я почувствовал, как в груди разгорается пожар от несправедливости. Кто они такие, чтобы так себя со мной вести? На каком основании меня обвиняют в том, чего я не делал, если все на «Графине» могут подтвердить, что я плыву из Томска уже много дней? Уж не хотят ли побыстрее закрыть дело и повесить вину на первого попавшегося?

— Где вы были сегодня с утра и до момента задержания? — спросил следователь.

— На пароходе «Графиня». Когда прибыли, пил чай в трактире «В гостях у Митяя», — ответил я, исподлобья глядя на следователя. Он еще не знает, с кем связался. На меня не так-то легко будет повесить чужую вину. К тому же пассажиры и команда «Графини» прекрасно знают, где я был.

— Кто вам передал сверток? — задал следующий вопрос следователь, после того как писарь перестал скрипеть пером по бумаге.

— Старуха попросила передать своему сыну в Тобольск.

— Полное имя старухи и адрес проживания?

— Мне-то откуда знать, — пожал я плечами. — Мы не знакомились.

— Как она выглядела?

— Старуха как старуха, — ее образ предстал перед моим внутренним взором. — Лет семьдесят, длинное серое платье, цветастый платок, лапти.

— Под это описание подходят все старухи Сургута, — недовольным голосом сказал следователь.

— Я же сказал: старуха как старуха, — ответил я и попытался вспомнить еще хоть что-то. — Глаза у нее светлые, волосы седые.

— Понятно, то есть никаких особых примет нет?

— Нет, совершенно типичная внешность.

— Ладно, — следователь откинулся на спинку кресла и принялся монотонно стучать пальцем по столу. — Вы знали, что внутри, когда брали сверток?

— Нет, не знал… Вернее, я думал, что там вещи, о которых говорила старуха: деньги для сына, носки и варежки.

— В принципе, она не обманула: носки и варежки были. Деньги тоже имелись. Правда, эти деньги — золотые монеты, украденные прошлой ночью из сейфа купца Апраксина. Монеты старинные, поэтому имеют гораздо большую ценность, чем обычное золото. На них сынок старухи мог бы всю жизнь безбедно жить и еще детям наследство оставить. Конечно, если старуха действительно была и все это — не ваша фантазия, — следователь многозначительно посмотрел на меня.

— Нет, не фантазия. Спросите моего соседа по каюте, при нем это происходило.

— А что, если вы нарочно разыграли перед ним это представление, чтобы на случай задержания у вас было алиби?

— Вы хотите сказать, что прошлой ночью я был одновременно в двух разных местах: на пароходе и в Сургуте? Бред какой-то, — хмыкнул я.

— Нет, я такого не говорил, — мотнул он головой. — Крали другие люди, а вот вы намеренно выехали в указанное время из Томска, чтобы к моменту кражи прибыть в Сургут и увезти награбленное. Преступная организация. Это всем понятно.

— Кому «всем»⁈ — не сдержался я. — Вы несете полную чушь! Лучше бы нашли воров, а не вешали на невинных людей свои нераскрытые преступления!