Страж Луны - Руслан Иванцов
– Какая печальная история, – вздохнула Энна.
– Вовсе нет, – возразил Дед. – Как-то пару лет спустя я побывал в Эндоре и повстречал там Андору. У нее была там своя харчевня и вся округа приходила отведать ее замечательных пирогов.
– А Эдмур? – поинтересовалась Энна.
Дед усмехнулся:
– А куда было ему деваться? Жил вместе с ней и лопал пироги. Он так и сказал: «Мне жизнь не мила, если не съем пару тройку пирогов моей малышки». Стал еще толще, если это было возможно.
– И это все правда? – прищурилась Гвенда
– Ну, может, осла она поднимала не одной, а двумя руками… – с важным видом отозвался Дед. – Но ведь в любви, как на арене: главное – не правдоподобно, а красиво!
И тут подал голос Крак.
– Бывал я в Эндоре, слыхал про твоего толстобрюха.
– И что же? – с интересом посмотрела на шеши Энна.
– Помер толстяк, – хмыкнул Крак. – Говорили, что был настолько жирным, что как-то рано на рассвете пол второго этажа не выдержал и он вместе с кроватью рухнул вниз прямо на свою жену, которая как раз пекла очередную порцию пирогов. Оба умерли.
– Какой ужас! – охнула Энна, прикрыв рот ладонью.
Гвенда осенила себя спасительным знаком разорванного пополам круга.
– Ну зачем ты это ляпнул? – возмутился Дед. – Только все испортил!
Крак хмыкнул.
Однако озорные огоньки в глазах и подрагивающие усы говорили, что старик был доволен произведенным эффектом.
Внезапно веселье прервалось. Поезд резко дернулся, раздался оглушительный скрежет тормозов. Девушки едва удержались на своих местах, чтобы не упасть с кресел.
– Что случилось? – испуганно спросила Энна, хватая мужа за руку.
Дед, не говоря ни слова, поднялся со своего места и, открыв дверь купе, вышел в общий коридор. Пассажиры из других купе тоже стали выглядывать, и у всех на лицах был один и тот же вопрос: что происходит?
Вскоре к ним поспешил Серил. Он шел по коридору с успокаивающим жестом, хотя его собственное лицо было бледнее обычного.
– Прошу сохранять спокойствие, высокочтимые, – объявил он. – Ничего страшного не произошло. Просто впереди на пути свалилось дерево. Сейчас машинист с помощниками разберут завал, и мы тронемся дальше.
Но не успел он закончить, как снаружи послышался какой-то шум, а затем – грубые крики снаружи. Серил выглянул в тамбур и почти сразу же вернулся, еще более встревоженный и бледный.
– Кажется… – он сглотнул, – кажется, это ограбление поезда.
– Ограбление? – ахнула девушка из соседнего купе, прикрывая ладонью изумрудное ожерелье на шее. – Разве такое бывает?
– Увы, да, домина, – ответил Серил, стараясь сохранять самообладание. – Но, должен заметить, за все двадцать лет моей службы в Южном Экспрессе такое происходит впервые.
Тут дело в свои руки взял Дед.
– Всем не паниковать! – его голос прозвучал на удивление громко и властно. – Вернитесь в свои купе и запритесь изнутри! Не высовывайтесь, что бы ни случилось!
Пассажиры, повинуясь его уверенному тону, поспешили исполнить приказ.
– А вы куда? – спросила Гвенда, когда старик направился по коридору в противоположную сторону.
Дед обернулся, и в его глазах блеснул озорной огонек.
– Хочу поглядеть на ограбление поезда, – шутливо ответил он. – Все-таки такое не каждый день увидишь.
Внук было шагнул за ним, но Дед остановил его жестом.
– Останься, Маэл, – уже серьезно сказал он. – Охраняй наших друзей.
Все заперлись в купе, задвинув тяжелый засов. А Дед, постукивая своим посохом, спокойно пошел по вагонам в самый конец поезда.
***
Это было весьма странное ограбление поезда если вообще было таковым.
Коридор был пуст. Поезд стоял. Сквозь металлический корпус доносились приглушенные голоса, лязг металла и крик, короткий, глухой, как захлопнувшаяся дверь.
Дед шагнул в следующий вагон и неспешно направился к противоположному тамбуру. В руке он держал посох ‒ чуть крепче, чем обычно.
За дверью ближайшего купе кто-то шептался. За другой ‒ всхлипывали. Где-то снаружи, ближе к другому концу поезда, прогрохотал выстрел из аркебузы. Дед фыркнул.
– Театр, – пробормотал он себе под нос. – Громкий, дешевый и рассчитанный на простых обывателей.
Он двигался не торопясь, с достоинством. Встретив первого разбойника ‒ низкого парня с дубинкой. Дед просто замер, сложив руки на посохе.
– А ты кто такой? – нахмурился парень, ступив ближе.
– Я? – с показным удивлением произнес старик. – Паломник. Глухой. И очень, очень рассеянный.
– Чего?
Дед ткнул его острием посоха точно в живот. Тот ойкнул и осел на пол. Быстро, но без лишнего шума. Старик опустился рядом, щелкнул замком спрятанного отделения и извлек короткий кинжал, блеснувший в тусклом свете ламп.
– Прости, юноша, – тихо сказал он. – В другой жизни я бы, может, и дал тебе пирог.
Он отбросил дубинку в сторону ‒ на всякий случай ‒ и двинулся дальше.
Следующие два вагона прошел тихо: разбойники, судя по всему, сконцентрировались ближе к хвосту. Один из них, курносый и с рваным платком на плече, сидел на ящике