Страж Луны - Руслан Иванцов

Фло протянула ладошку. Пони фыркнул, приблизил морду и осторожно взял морковку губами. Мягко, будто поцелуй.

‒ Пока, Гвидо, ‒ прошептала девочка, поглаживая его по теплой шее. ‒ Будь хорошим.

Гвидо в ответ кивнул, как показалось Фло. Она прижалась щекой к его гриве, потом повернулась и пошла рядом с Жаном к вокзалу, не оглядываясь.

Отведя пони хозяину, Финн протиснулся сквозь толпу, смеющуюся у балагана, и подошел к Энне. Она все еще улыбалась, но в ее глазах мелькнуло что-то иное, когда он тихо сказал:

‒ Пора возвращаться. До отправления осталось меньше десяти минут.

Смех угас на ее лице, будто кто-то задул свечу. На одно мгновение в ее взгляде промелькнула та самая горечь, которую испытывает человек, внезапно выдернутый из сна обратно в реальность. Но она не сказала ни слова. Просто кивнула и взяла мужа за руку.

Они пошли по узкой улочке, петляя между прилавками. Краем глаза Финн заметил, как Крак и оба Стража Солнца отделились от своих углов и тоже двинулись к перрону. Они не торопились, но двигались с явной целью.

Деда и Внука не было видно, и Финн уже было обеспокоился, но, когда они вышли к платформе, увидел, как те подходили с другой стороны ‒ спокойно, без спешки, словно знали, что все идет как надо. Старик что-то говорил юноше, а тот слушал, нахмурившись.

На перроне вокзальные служки выкрикивали последние объявления, растягивая гласные:

‒ Поооооезд Южный Экспресс отправляееется! Пассажиииры! Торопииитесь!

У входа в вагон уже стоял Серил ‒ как всегда, прямой, будто проглотил шпагу. Он вежливо пропускал пассажиров, но в глазах у него читалось напряжение. Он нервно поглядывал на карманные часы, а другой рукой дернул лацкан сюртука, словно подгоняя сам себя.

Увидев их приближение, он сдержанно кивнул.

‒ Поторопитесь, многоуважаемые. Поезд отходит с минуты на минуту.

Финн с Энной ускорили шаг. За ними уже шли Дед и Внук, а Крак и Стражи, не сдерживая тяжелых шагов, двигались следом, будто закрывая колонну.

Серил, не сказав более ни слова, закрыл за ними дверцу вагона, и почти сразу же раздался короткий, мощный гудок паровоза. Платформа начала скользить мимо окон. Колеса задребезжали, и поезд, натужно кряхтя, тронулся в путь.

Энна провела ладонью по стеклу и оглянулась. Ярмарка все еще гудела за окнами ‒ развевались флажки, махал рукой кукольник. Ароматы жареного теста и дыма все еще витали в воздухе, уносимом прочь.

‒ Спасибо, Пирогастес, ‒ пробормотала она почти беззвучно. ‒ За смех. За передышку.

Вопреки опасениям, войдя в императорское купе, Финн с удивлением обнаружил, что атмосфера ярмарки все еще витала в воздухе. Пассажиры, вернувшиеся чуть раньше, весело обсуждали увиденное и делились впечатлениями от праздника. Жан с воодушевлением рассказывал Деду о каком-то фокуснике, а Гвенда, кажется, впервые за всю поездку искренне улыбалась, слушая его.

И даже Крак, сидевший в своем углу, не был похож на грозовую тучу. Он о чем-то тихо, почти беззвучно, беседовал с Тарга и Боро, и в его голосе не было привычных рычащих ноток. Это так впечатлило Финна, что он, подойдя к жене, кивнул в их сторону.

– Гляди-ка. Болтают, будто старые знакомцы. Интересно, о чем? – шепотом спросил он.

Энна хихикнула, все еще находясь под впечатлением от кукольного балагана.

– Тише ты, – шутливо упрекнула она мужа. – Нехорошо подслушивать чужие разговоры. Вдруг они обсуждают, у кого из них больше любовниц?

Финн улыбнулся и, притянув жену к себе, крепко обнял ее за плечи. В этот момент ему показалось, что все будет хорошо.

Время шло. Поезд снова мчался вперед, унося пассажиров все дальше на юг. Поля и луга за окнами постепенно сменялись небольшими перелесками и светлыми рощами. Где-то вдалеке проглядывали деревенские хутора с крошечными огородами и сонными коровами под навесами.

В купе царило редкое для последних дней ощущение уюта. Напряжение спало, как будто сам Пирогастес со своими ярмарочными флажками, пони и кукольным балаганом приласкал каждого, кто побывал на его шумных улицах.

Фло, как обычно, обосновалась у Внука, но на сей раз все было наоборот: рассказывал не он, а она. С сияющими глазами и звонким голосом она с упоением делилась впечатлениями от увиденного.

Внук смеялся вместе с ней, пытаясь не перебивать, но не удержался:

– А пони точно сказал, что его зовут Гвидо?

– Конечно! Он сказал это мне прямо в ухо! – с самым серьезным видом ответила Фло и гордо выпрямилась.

Взрослые также весело беседовали, окончательно стряхнув с себя утреннюю хандру. Солировал в основном Дед. Он, рассказывал всякие байки из тех времен, когда он, якобы, странствовал в составе труппы бродячего цирка. Истории эти были настолько карикатурными и неправдоподобными, что оставалось лишь смеяться. Он поведал о том, как они однажды выступали перед старым купцом, который был настолько глух, что аплодировал в самых грустных местах баллады, и о том, как дочь одного из султаров влюбилась в их заклинателя змеи, настолько зачаровывающее игравшего на флейте, что девица сбежала вместе с ним прямо со своей свадьбы. Все хохотали до слез, и даже Крак несколько раз издал звук, похожий на сдавленный смешок.

– Помнится была как-то у нас женщина-силач по имени Андора из Эндера, – начал Дед очередную свою историю, откинувшись в кресле и сцепив пальцы на животе. – Вот это была баба, Вы уж простите за столь грубые слова, но иначе не скажешь. Грудь как два щита, плечи как у моста, голос – звон медного гонга. Поднимала осла одной рукой, а другой при этом расчесывала себе косу. Все, кто ее не знал, боялись, как огня и обходили стороной. 

– Бедняжка, – грустно вставила Энна.

– Вовсе нет, – покачал головой старик. – Было у Андоры доброе сердце. Всем помогала, любого могла выслушать и утешить. И все в труппе знали об этом. А какие восхитительные пироги она пекла! Ммм!

Дед замолчал, видимо вспоминая пироги.

– А что дальше? – не удержалась Энна.

– Ах,