О крови и проклятиях - Кортни Уимс
Улицы всё ещё пусты.
Стоит мне выскользнуть из так называемого «лекарского квартала» мятежников, как холодный зимний воздух целует кожу, почти сразу лишая её чувствительности.
Слева, футах в пятидесяти, мелькает какое-то движение. В темноте я различаю лишь две группы стражников, которые вполголоса перебрасываются несколькими словами.
Наверное, меняется караул.
Пока меня не заметили, я крадусь по тихим улицам к лесу, следуя за этой магнитной нитью. Да чтоб меня, если они думают, что смогут запретить мне видеться с Дэйшей. И пусть даже не надеются указывать мне, когда и где я могу быть рядом с ней. Я не позволю, чтобы между нами снова возникло то расстояние, к которому нас принудили в Артериасе. Потому что одно я знаю точно — мы должны быть вместе.
И больше ни один король, ни один человек, ни один закон нас не разлучит.
Чем ближе я к ней подхожу, тем спокойнее становится пульс. Липкий запах сосновой смолы пахнет домом, а высокие тонкие силуэты деревьев окружают меня мрачной, знакомой до боли картиной. Наверное, Дэйше здесь тоже всё кажется родным — потому она и проводит ночи в лесу.
Её тёмное тело свернулось клубком, и я останавливаюсь на полушаге, заметив ровный подъём и опускание её силуэта. Но мышцы под чешуёй шевелятся, и Дэйша поднимает голову, которую прятала под крылом. Её потрясающие белые глаза распахиваются, зрачки подстраиваются под лунный свет.
Она выдыхает, и из ноздрей вырывается мягкое облачко пара.
— Ты проснулась. Что ты здесь делаешь?
Я преодолеваю оставшееся между нами расстояние и протягиваю руку к её морде.
— Хотела тебя увидеть.
Ноздри Дэйши раздуваются — скорее всего, она улавливает запах Мардж на моих кожаных перчатках, — но не отстраняется, когда я глажу выступ у неё на носу. Наоборот, закрывает глаза и подаётся мордой навстречу моей ладони, словно ласковая, до смешного требовательная домашняя кошка. Я завожу руку ей под подбородок и поглаживаю то самое место, которое она обожает.
Густое мурлыканье грохочет в её широкой груди, и Дэйша поворачивает голову набок, а следом тяжело заваливается на спину всем телом. От её размеров земля содрогается под ленивым падением.
— Разве тебе не следует… не знаю… спать?
Я приседаю рядом с лёгкой улыбкой и глажу её длинную шею.
— Высплюсь, когда умру.
— Мне это совсем не кажется смешным. И как бы мне ни нравилось вот это… — Мурлыканье всё ещё перекатывается в её груди громовыми мехами с каждым движением моей ладони по чёрной чешуе. Глаза она так и не открывает. — Тебе не следует вставать с постели, пока ты не заживёшь настолько, чтобы ничего не болело.
— Если ты думала, что какая-то ноющая боль способна удержать меня от тебя, значит, я очень плохо объяснила, как много ты для меня значишь.
Глаза Дэйши распахиваются. Она откатывается от меня и ложится на живот. Вытягивает крылья в стороны, слегка пошатываясь, затем снова подбирает их и складывает вдоль тела. Её взгляд мягкий и серьёзный.
— Я никогда не сомневалась в твоей любви ко мне. Я просто хочу, чтобы ты поправилась. И не только потому, что без тебя нет и меня.
На губах медленно расцветает улыбка. Я опускаюсь на колени, сажусь на пятки и смотрю на самого верного спутника, какого мне доводилось знать. На это великолепное, грозное создание, которое оказалось куда большим, чем все от неё ожидали.
Мой взгляд останавливается на её крыле — там, куда во время битвы в Артериасе вонзилось копьё. Рана быстро затянулась, оставив зияющую дыру в перепонке. Если бы не Дэйша, я, скорее всего, уже лежала бы под землёй. Она спасла меня.
Не один раз.
И теперь у неё остался шрам, который это доказывает.
— Ты рисковала жизнью… ради меня.
Она вытягивает шею вперёд и едва касается носом моего.
— Потому что я не вынесу даже мысли о том, чтобы прожить в этом мире хоть одну секунду без тебя.
В груди разрастается волна тепла и света, и я закусываю нижнюю губу, пытаясь удержать всё это внутри. Пока я смотрю в её бесцветные глаза, передо мной вспышками проносятся воспоминания — все глазами Дэйши. Вот я учу её летать. Вот прижимаю к груди ещё только что вылупившуюся Дэйшу по ночам, чтобы согреть. Вот тайком подсовываю ей кусочки курицы, пока она прячется под моим плащом с капюшоном.
Когда наш контакт прерывается, воспоминания исчезают. Дэйша настойчиво тычется мордой мне в плечо.
— А теперь иди. Можешь прийти завтра, если хочешь, но тебе нужно поспать. Я никуда не денусь.
Я слишком растрогана, чтобы спорить, поэтому киваю и поднимаюсь. Поцеловав её в кончик носа, разворачиваюсь обратно к городу, который спасённая мною в Артериасе мятежница — Тони — называет Мидкипом.
Тони стала главой Мидкипа несколько лет назад. Из-за близости к границе с Артериасом этот город считается чем-то вроде военного поселения. Все здания укреплены камнем и кирпичом, крыши сложены из толстых деревянных балок. По городу петляют мощёные улицы, а все солдаты, которых мне пока доводилось видеть, облачены в металлические доспехи.
Когда я приближаюсь к Мидкипу, внимание привлекает приближающийся топот шагов, и я резко оборачиваюсь на звук. По улице из-за угла здания вытягиваются длинные тени.
Проклятье. Стража.
Нам запрещено выходить без сопровождения, особенно так поздно. Могу только представить, насколько подозрительно я сейчас выгляжу. Я быстро оглядываюсь. Слева от меня, на южной окраине города, стоит каменное здание. Шаги приближаются, и чем громче стучат сапоги по булыжнику, тем сильнее колотится пульс. Задержав дыхание, я бросаюсь к зданию и хватаюсь за дверную ручку. Воздух вырывается из лёгких от облегчения, когда та поворачивается и дверь поддаётся.
Проскользнув внутрь, я закрываю её за собой и остаюсь стоять в темноте.
Шаги приближаются…
А потом стихают.
Я чуть приоткрываю дверь и выглядываю наружу. Четверо стражников сворачивают за угол здания и исчезают из виду.
Шлёп!
Звук раздаётся позади и где-то внизу, и я шарахаюсь вперёд, едва не вываливаясь наружу.
Я оборачиваюсь и вижу каменную лестницу, уходящую вниз, под землю. Ступени освещает слабое мерцание пламени, источник которого скрыт где-то внизу, за пределами моего обзора. Из глубины доносится мучительный стон, и по позвоночнику пробегает холодок.
Одна часть меня шепчет, что дальше верхней ступени спускаться не стоит.
Но другая кричит громче.
Убедившись, что дверь закрыта, я осторожно