Страж Луны - Руслан Иванцов
Так прошел час, потом другой. Забавы Внука и дразнилки с Краком постепенно наскучили Фло. Она прижалась лбом к прохладному стеклу и стала с любопытством разглядывать быстро меняющийся мир за окном. По ее широко раскрытым глазам было заметно, что многое из того, что она видела – поля, леса, маленькие деревушки – было для нее в новинку.
Внезапно поезд сбавил ход и с протяжным скрипом въехал под своды какого-то древнего, поросшего мхом каменного сооружения.
– Ой, какой мостик! – воскликнула Фло, прижимаясь носом к стеклу. – Мы под мостиком едем!
Дед, который, казалось, дремал, тут же оживился. Он снял шляпу с лица и подошел к окну.
– Это не совсем мост, капитан Фло, – сказал он, поглаживая свои роскошные усы. – Это акведук.
– А-кве-дук? – Фло с трудом выговорила незнакомое слово. – А что это такое?
– Это такой длинный-длинный каменный ручей, – улыбнулся Дед. – По нему когда-то очень давно, еще до твоего рождения, и даже до рождения твоего папы, вода текла в Терантис.
– Вода? А зачем? – удивилась Фло. – В речке же много воды.
– В речке-то много, – согласился Дед. – Да только Терантис город большой, народу в нем живет видимо-невидимо. И в очень давние времена воды в городе всем не хватало. Вот тогда один мудрый император, звали его Хаременис, приказал построить такие акведуки, чтобы из далеких чистых рек и озер вода сама притекала в столицу. И чтобы хватило ее всем – и богатым, и бедным.
– А этот император… Ха-ре-ме-нис… – Фло снова попыталась выговорить трудное имя. – Он дедушка Анфирия?
Дед на мгновение замолчал, и его глаза как-то по-особенному блеснули.
– А ты знаешь принцепса Анфирия, дитя мое? – мягко спросил он.
Прежде чем Фло успела ответить, в разговор поспешно вмешалась Гвенда.
– Принцепс пару раз бывал в доме моей бывшей хозяйки, – быстро проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно безразличнее. – Фло могла видеть его издалека. Дети ведь все запоминают.
Финн, услышав имя наследника престола, не сдержавшись, тихо присвистнул. Дед внимательно посмотрел на Гвенду, затем на Фло, и едва заметно кивнул, словно еще один кусочек какой-то сложной головоломки встал на свое место в его мыслях.
А вот Энна не поверила ни единому слову Гвенды. Слишком уж поспешно и неестественно прозвучало ее объяснение. Что-то здесь было не так. Гвенда явно чего-то не договаривала, скрывала какую-то тайну, связанную с этой маленькой светловолосой девочкой. Страшная мысль мелькнула у Энны в голове: а что, если Жан и Гвенда вовсе не родители Фло? Что, если они… похитили ее? Но тогда почему Фло так запросто зовет их мамой и папой? Энна было решила поделиться своими подозрениями с Финном, но, взглянув на его простодушное, ничего не выражающее лицо, передумала. Муж, скорее всего, просто посмеется над ее «женскими страхами». Нет, лучше пока промолчать и понаблюдать. Слишком много странного и непонятного было связано с этой семьей.
Прошло еще около часа и в дверь купе снова деликатно постучали. Вошел Серил, на этот раз в сопровождении двух рабынь-сирдх, кативших перед собой две сервировочные тележки, накрытые белоснежными салфетками.
– Скромный завтрак для высокочтимых пассажиров, – объявил он с неизменной заискивающей улыбкой, хотя в его глазах все еще читалась нервозность после инцидента с напитками.
Рабыни ловко сняли салфетки, и глазам изумленных Энны и Финна предстало такое изобилие, какого они не видели за всю свою жизнь. До этой поездки они считали, что живут пусть и не в роскоши, но вполне сыто. Неделя в Терантисе, конечно, показала им, что такое настоящая городская еда, но даже там они не сталкивались с подобным многообразием. Это был вовсе не «скромный завтрак», как выразился начальник поезда, а самая настоящая пиршественная трапеза.
На одной тележке громоздились горы выпечки: пышные булочки, посыпанные маком и кунжутом, хрустящие рогалики, сладкие слойки с неведомой начинкой и даже несколько видов хлеба – от простого ржаного до изысканного белого с травами. Рядом красовались тарелки с колбасами – копчеными, вялеными, вареными, из такого количества сортов мяса, какое Энна и Финн даже представить себе не могли. Огромное блюдо было завалено свежими фруктами: румяные яблоки, сочные груши, гроздья винограда нескольких цветов, а также какие-то экзотические плоды с яркой кожурой, названий которых они не знали. Была даже пара глубоких мисок с дымящимися кашами – одна, судя по запаху, овсяная, а другая, более темная, возможно, гречневая. И, конечно же, сыры – целая палитра вкусов и ароматов, от мягких сливочных до твердых, остро пахнущих. Среди них выделялся один, необычного коричневатого цвета.
– Это чиш-кез, – пояснил Серил, заметив любопытные взгляды пассажиров, устремленные на этот сыр. – Деликатес народа шеши. Очень специфический вкус, не каждому придется по нраву.
Крак, услышав знакомое название, звякнул цепями и, не дожидаясь приглашения, оторвал от головки сыра увесистый кусок и сунул в рот. Серил с ужасом замер, ожидая, что шеши снова выплюнет угощение на многострадальный ковер. Однако на этот раз Крак лишь одобрительно хмыкнул, или, вернее, издал короткий рокочущий звук, и потянулся за добавкой.
На второй тележке царило царство сладостей. Вазочки с различными видами варенья – от янтарного абрикосового до темно-рубинового вишневого, пирожные с кремом, украшенные цукатами и орехами, шоколадные конфеты ручной работы и даже несколько видов сладостей, о которых Энна только слышала от заезжих торговцев. Рядом стояли кувшины с напитками: снова тэй и кафаш, а также свежевыжатые соки – яблочный, виноградный и какой-то ярко-оранжевый, похожий на морковный. Были и напитки покрепче: несколько бутылок с винами различных оттенков – от светло-соломенного до насыщенно-бордового, глиняные кувшины с пенящимся элем и даже небольшой бочонок с чем-то, напоминающим деревенскую брагу.
– Пьют по утрам