Страж Луны - Руслан Иванцов

‒ О, это было лет… семь, а может, восемь назад.

‒ Случаем, это не была лавка некого Жана Мале на Западном Рынке? ‒ поинтересовался старик.

– Ха! – воскликнул он, все еще посмеиваясь. – Я и есть тот самый Жан Мале! Только теперь я не торгую в той старой лавке. С партнерами у нас теперь несколько лавок на четырех из шести рынков столицы.

Старик изумленно приподнял седые брови.

– Вот так встреча, ‒ хмыкнул старик. ‒ Что ж, поздравляю, домине Мале. Значит, дела ваши пошли в гору.

‒ Постепенно, ‒ кивнул Жан, все еще улыбаясь.

Гвенда тихонько кашлянула, и Жан, словно очнувшись от приятных воспоминаний, смущенно улыбнулся.

– Ах, да, простите мою болтливость. Позвольте представить вам мою супругу, Гвенду, – он указал на жену, которая лишь коротко кивнула, не выказав особого дружелюбия. – И нашу дочь, Фло, которую, впрочем, вы и так уже все знаете, – усмехнулся он, глядя на девочку, которая с интересом разглядывала новых попутчиков.

– Я Энна, – опережая Жана, представилась девушка, приветливо улыбнувшись. – А это мой муж, Финн.

Финн коротко кивнул, смерив старика и юношу изучающим взглядом.

Все взгляды теперь обратились к старику. Тот театрально кашлянул в кулак.

– Что ж, раз уж пошли официальные представления… Можете звать меня просто Дед, – он усмехнулся в свои роскошные усы. – А это, – он кивнул на юношу, который до сих пор молча сидел у окна, – Внук.

– Дед? – удивленно переспросила Гвенда, ее брови поползли вверх.

‒ Хм, ‒ хмыкнул Финн, ‒ удобное имя. Не забудешь.

– Дед Сияш? – неожиданно звонко спросила Фло, подбегая к старику и заглядывая ему в лицо.

Впервые с момента их появления юноша подал голос.

– Тей’Миалан, – тихо, но отчетливо произнес он, будто отвечая на взаимные вопросительные взгляды. – Так сирдхи называют доброго духа, который приносит сладости и маленькие подарки послушным детям. Люди его зовут Дедом Сияшем.

Гвенда нахмурилась еще сильнее, услышав упоминание сирдхских духов, а Энна быстро осенила себя знаком разорванного пополам круга. Старик бросил на юношу едва заметный, но строгий взгляд, отчего тот слегка смутился и опустил глаза.

– А откуда ты знаешь про Деда Сияша, капитан Фло? – спросил старик, вновь обращаясь к девочке с прежней добродушной улыбкой.

‒ Мне Хок рассказывал! – с гордостью заявила Фло. – Он говорил, что если я буду хорошо себя вести, Дед Сияш принесет мне медушку! А еще... – она заговорщицки понизила голос, – я уже большая и знаю, что это сам Хок клал мне конфетку под подушку. Он думал, я не догадаюсь!

Все невольно посмотрели на Гвенду. Та поджала губы и, видя выжидающие взгляды, неохотно пояснила:

‒ Хок ‒ старый сирдх. Он частенько присматривал за Фло и играл с ней, когда мы жили в Терантисе.

Дед удовлетворенно кивнул, словно кусочки какой-то мозаики складывались у него в голове. Затем он перевел взгляд на двух Стражей Солнца, до этого молча и неподвижно сидевших в углу купе.

– Ну а вы, доблестные воины, как прикажете вас величать? – его тон был вежлив, но в глазах мелькнула лукавая искорка.

Стражники переглянулись. Первым ответил тот, что сидел ближе к двери, – широкоплечий, с обветренным лицом и выгоревшими на солнце волосами, заплетенными в тугую косу, как это было принято у степняков.

– Боро, – коротко бросил он с типичным шепелявым говором, присущим всем жителям степей.

Голос его был низким и немного хриплым.

– Тарга, – отозвался второй, помоложе, с более резкими чертами лица и цепким взглядом темных глаз.

Их имена и характерная внешность – узкие раскосые глаза и приплюснутые носы – не оставляли сомнений – оба были из Аррайской степи. Это было несколько неожиданно. Жители степей славились своей привязанностью к родным кочевьям и неохотно покидали их, тем более ради службы в церковной страже, которую многие из них недолюбливали за искажение веры, как они утверждали, в Двуликого Халама.

Дед перевел взгляд на огромного шеши, который до сих пор сидел неподвижно, словно изваяние из темного камня, лишь его угольно черные глаза внимательно следили за происходящим.

– А ваш грозный спутник, почтенные стражи, удостоит нас своим именем?

Шеши долго молчал. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Наконец, он издал низкий, рокочущий звук, и из его рта вырвалось одно-единственное слово, похожее на треск сухого дерева:

– Крак.

Прозвучало это настолько неожиданно и, по мнению некоторых, комично, что Жан и Финн с трудом сдержали улыбки, а Энна прикрыла рот рукой. Гвенда лишь неодобрительно поджала губы. А вот Фло, не обремененная взрослыми условностями, звонко рассмеялась.

– Крак! – повторила она, хлопая в ладоши. – Какое смешное имя! Крак-крак, как ящерка! А Хок мне рассказывал, что у всех ящериц язык раздвоенный! А у тебя тоже, Крак? Покажи!

Взрослые напряглись. Даже Дед на мгновение перестал улыбаться. Стражи Солнца инстинктивно положили руки на эфесы своих мечей. Назвать шеши «ящерицей» было страшным оскорблением, из-за которого, как гласили предания, не раз начинались кровавые войны между кланами пустынников.

Крак медленно повернул свою массивную голову к девочке. Его глаза сузились, и суровый взгляд впился в улыбающееся личико Фло. В купе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь стуком колес. И вдруг шеши издал звук, похожий на грохот обвала в горах. Это был смех – громкий, утробный, сотрясающий все его огромное тело. Он смеялся так, что люди в соседних купе, вероятно, испуганно прислушивались к непонятным звукам.

– Забавный шак-кари, – пророкотал Крак, когда отсмеялся, и в его голосе слышались нотки неподдельного удивления.

Все вопросительно посмотрели на Внука, который, казалось, единственный мог пролить свет на это странное слово.

– Шак-кари на языке Шэс-схи,