Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин
Мы, естественно согласились. Большая часть серебра перекочевала в наши кошели.
Наконец все расчеты были закончены, и мы приступили к пиру.
Перед этим провели церемонию принятия клятвы верности Аудульфа. Для меня оказалось неожиданностью, что я не просто беру его в отряд, но и принимаю в род и, оказывается, усыновляю. Обряд так и назывался — введение в род. Когда Бермята разъяснил мне суть церемонии, я решил спросить Беляя, не хочет ли он поступить также. Мой компаньон с радостью согласился.
Для ритуала Бермята не пожалел забить целого бычка-трехлетку (правда, я за него заплатил). С правой задней ноги его содрали шкуру и сделали из нее символический башмак. Я приказал Аудульфу вступить в этот башмак и произнес следующие слова, которые подсказал мне Бермята:
— Я ввожу этого человека в права на имущество, деньги, земли, на сидение и поселение, на возмещение и выкуп, во все личные права, как если бы за его мать был заплачен свадебный выкуп!
С Беляем повторилось то же самое.
Вот так неожиданно у меня появился свой род и сразу двое сыновей. Для меня, круглого сироты, это было великим счастьем, о котором я мечтал всю жизнь. Похоже, что Беляй и Аудульф думали также, судя по их довольным и счастливым физиономиям.
Бычка зажарили на костре прямо во дворе. Бермята выставил несколько бочонков отличнейшего пива, сваренного его дочками, и мы начали праздновать.
Напились знатно! Очнулся я на сеновале, причем в обнимку со своей новоприобретенной рабыней. Как вчера вечер закончился совсем не помню.
Хлопнув девку по упругому заду, я сообщил ей, что иду умываться. Она подпрыгнула и умчалась за полотенцем. Я неспешно прошел до колодца, с удовольствием вылил на себя три ведра ледяной воды, и пришел в себя окончательно. Рабыня протянула мне льняной рушник и улыбнулась. Как ее хоть зовут-то?
— Тебя как звать, девица? — спросил я, вытираясь.
— А́йникки11 я, господин! — смущенно ответила рабыня. — Квасу холодного испей!
Она ловко протянула мне глиняный горшок.
Квас оказался ледяным. Я с удовольствием выпил напиток, фыркнул, натянул чистую рубаху и застегнул пояс с мечом и кинжалом. Привыкаю теперь всегда с оружием ходить, здесь по-другому не принято.
К колодцу подтянулись мои новоприобретенные сыновья. На их лицах тоже присутствовало похмелье, отступившее после принятия водных процедур.
— Аня! — обратился я к своей рабыне. — Сообрази нам что-нибудь поесть. А мы пока разомнемся. Как вы, парни, не против?
— Железом помахать — я всегда готов! — ответил ульфхеднар со смехом.
— Я тоже не против! — подтвердил Беляй.
Тренировочные мечи и щиты у Бермяты были в достатке, сыновей своих он постоянно натаскивал. Мы похватали инвентарь и Аудульф, как самый опытный из нас, взялся показать нам несколько приемов. Так часа полтора и колотили друг друга, наставив порядочно синяков.
Потом уселись за общий стол завтракать.
— Мы с младшими сыновьями сегодня пойдем борти проверять, меда соберем, — сообщил Бермята. — А вас попрошу частокол проверить, обновить, где нужно.
— У тебя место тут доброе, — сообщил Аудульф. — Высоко двор расположен. Если башенку соорудить, то совсем хорошо станет, издалека видно будет, кто по реке сюда идет.
— Вот и займитесь, не помешает башенка, — согласился хозяин. — Заодно и сыновья с холопами бездельничать не будут, потом в карауле постоят, когда построите. Старший Войко здесь останется, покажет, где инструмент и бревна заготовленные.
— Потом неплохо было бы причал поставить, раз ладья теперь имеется! — добавил я. — И сарай под нее на берегу, чтобы на зиму укрывать.
— Согласен, дело нужное! — подтвердил Бермята. — С медом закончим за седмицу, вам подсобим.
Закончив прием пищи, мы дружно принялись за работу. Никто не увиливал, здесь так не принято.
Забор укрепили за несколько дней, обновив подгнившие бревна и сделав помосты по периметру, чтобы оборонять было сподручнее. Одновременно с этим принялись строить башню высотой метров в десять, на углу, что ближе к реке выходил. Обзор с нее будет шикарный. Надо еще лес вырубить, подходящий к хутору, хотя бы метров на пятьдесят отодвинуть его по кругу, а то и на сто. Этим неквалифицированным трудом холопы занялись. Тем более, что строительные материалы нужны.
В перерывах между строительством Аудульф обучал меня с Беляем бою с мечом, копьем и топорами, я, в ответ, учил метать их ножи, а Беляй, в свою очередь, проводил нам с ульфхеднаром занятия по стрельбе из лука. Вот такой у нас симбиоз получился, кто во что горазд. Но выходило очень неплохо. Аудульф и так был мастером, а мы с Беляем существенно выросли как бойцы.
Через пару недель, как-то вечером, после ужина, Аудульф напомнил мне про обряд очищения от злых духов, которые, по его мнению, меня преследовали. Бермята с Беляем подтвердили, что пройти мне его не помешает. Раз ульфхеднар так говорит, ему виднее, он с этими духами ближе общается. Пришлось согласиться.
Для этого норег приготовил отвар из одному ему ведомых снадобий. Как бы не мухоморов сушеных мне заварил, он может, ведь ульфхеднар.
Я, зажмурив глаза и зажав нос, выпил дурно пахнущую жидкость одним глотком. Что было потом, я не помню.
Очнулся я только на следующий день. Солнце уже стояло высоко, было ближе к полудню, наверное. Открыв глаза, я понял, что лежу на сеновале. На балке под крышей я заметил Грома, рядом со мной сидя дремал Аудульф. Я пошевелился, и норег тут же открыл глаза.
— Ух и напугал ты меня, Варди Хвидфальк!
Кречет тоже возмущенно подал голос и спикировал мне на плечо.
— Что случилось? — спросил я. — Ничего не помню. Что за гадость ты дал мне выпить?
— Это не гадость, а отвар, изгоняющий злых духов, — начал спокойно объяснять Аудульф. — Не беспокойся! Ничего плохого не произошло. Мы просто говорили всю ночь с духами. Не зря ты меня спас и в семью принял! Я чувствовал это! У нас с тобой одна дорога. Оба мы с тобой были безродными, а теперь мы семья. И Беляй наш хоть и одинок был, но не простой он парень. Может так станется, что найдет он родичей своих, да не простых, а родовитых. Отец его большим хевдингом был, может быть даже ярлом.
Аудульф глотнул из кувшина, непонятно как оказавшегося у него руках, и протянул его мне. Я тоже