Олег Лукьянов - Вардес: Лик Бога

— Ну, разве, что зубную пасту… — после паузы ответил я. И до того сутулый Миша сник еще больше, сразу став похожим на проколотую шину.

— Еще что-нибудь есть? — спросил Директор.

— Нет, генерал, я полагаю, мое нижнее белье вам не подойдет.

— Хреново…. Ладно, всем, кроме дежурных, спать. Дежурят все, кто прошел спецподготовку. Вардес, достань на всякий случай пистолет… И вообще ты должен был сразу его достать.

— Но я же был…

— Не важно. Спи, ночью станешь дежурить.

Я закрыл глаза, стараясь избавиться от роя черных мыслей. И без того понятно, что группа людей, попавших в чужой мир и сразу же повстречавшая человекообразных хищников, подвергается крайне серьезной опасности. Но понятно и то, что ничего с этим поделать в данной ситуации нельзя. Моя дрожь, неуверенность в себе и тем более паника не принесут команде никакой пользы.

Хотя дежурить меня никто не будил, нормально спать не получалось. Жесткий камень пещеры сам по себе был дурной кроватью, а если добавить жгучий ночной холод…. Просыпался через каждые пять минут, менял позы, по очереди подставляя к огню то спину, то живот. Даже сквозь сон чувствовался сильный холод. Быстрее бы кончилась проклятая ночь, в который уже раз за минуту просыпаясь, думал я.

Потом стало еще хуже: привычно перевернувшись на другой бок, я не почувствовал тепла, исходившего от огня. Разлепив глаза, вместо света костра обнаружил лишь тьму. Я смекнул, что закончился хворост, охранники не посмели выйти за ним из пещеры, и лишенный корма огонь давно умер.

К несуществующему костру жмутся дрожащие от холода четыре тела. Я сомневался, что они спят — скованные страхом, лишь притворяются. Готовы перетерпеть жуткий ночной холод, только бы их не заставили выходить из пещеры за дровами.

Я выругался. Переохлажденный организм не желал резких движений, и попытка встать привела к пульсирующей боли в ноге.

— Что с тобой? — шепотом спросил охранник.

Кажется, это был Дмитрий. Он сидит на камне лицом к выходу из пещеры, вид такой, словно готов стрелять в первую же пошевелившуюся тень. Несмотря на то, что костер давно не горит, врывающийся в пещеру серебряный свет луны и звезд прекрасно освещал его фигуру.

Услышав мое невнятное ругательство, агент повернулся, и я увидел, как его глаза слепо зашарили в поисках меня. Сомневаюсь, что он мог разглядеть хоть что-то, кроме моих размытых очертаний.

Боль в ноге понемногу стихла, я встал и молча прошел мимо него.

— Ты куда?! — оторопело спросил он.

— За дровами, лучше уж туда, чем спать в такой холод…

— Но там же темно! — вскрикнул он, умудряясь не повышать голоса.

— Я вижу в темноте… — бросил я, уже выходя из сразу же показавшейся мне такой уютной пещеры.

Ледяной ветер пронзил легко одетое тело насквозь, меня забила мелкая дрожь, а лицо и уши тут же стали замерзать. Сжимая в руке пистолет, в полусогнутом положении и поминутно озираясь, тихо стал пробираться к нестройным рядам елей.

Поначалу я намеревался дойти до первых деревьев, набрать каких угодно веток и вернуться назад, пока меня не заметили эти двухметровые монстры. Но к великому разочарованию, под ближайшими деревьями не оказалось ничего, что могло бы гореть. Я глянул на раскинувшиеся над головой игольчатые ветви и тут же выбросил мысли об их использовании: во-первых, не загорятся, а во-вторых, раздавшийся треск будет слышен далеко окрест, и эти зеленокожие чудища непременно поищут его источник…

Пригибаясь чуть ли не до земли, я стал пробираться вглубь зарослей. Рукоять пистолета неприятно холодит руку, но перекладывать его в карман не стал. Кто знает, возможно, эти существа с желтыми глазами видят в темноте не хуже меня.

Я забрался уже довольно глубоко в лес, а под зажатой подмышкой оказалась лишь пара небольших сухих веток. Хотя промозглого ветра среди деревьев не было, но промерз я так, что мысли плюнуть на все и вернуться в относительно теплую пещеру вытеснили все остальное. Подхватив еще один толстый сук, уже собрался развернуться, когда взгляд наткнулся на то, что заставило мое озябшее тело замереть и бросить охапку веток на землю.

На выжженной траве в аккуратной кучке лежат черные головешки углей, по краям тлеют частично обгоревшие поленья. Даже с трех шагов я почувствовал, что от затушенного в спешке костра исходит тепло…

— Меня увидели и затушили костер! — холодная мысль обожгла внутренности, будто кипятком.

Повинуясь наитию, я резко развернулся. Удар в скулу чем-то тяжелым швырнул меня на землю. С развороченной болью головой я поднял пистолет. Ничего не видя, стрелял наугад, метясь во что-то перед собой. Подавив вспышку страха оттого, что не сработал пистолет, на ощупь принялся проверять предохранитель. Он снят…. Но выстрелов ведь не было…. Наверно, я ослеп и оглох, а потом перестал мыслить…

Кошмара, который сковал мой разум, долго не выдержал бы никто. Зеленые людоеды поймали меня, и теперь один из них грязными липкими пальцами трогает мне лицо…. Сейчас станут есть еще живого.

Влажное прикосновение к лицу вернуло меня в реальность. Раскрыв глаза, увидел перед собой чью-то мохнатую морду. Дернувшись всем телом, сразу обмяк, а мохнатая рожа скрылась из поля зрения. Полежав несколько ударов сердца, я собрался и, прикладывая неимоверные усилия, попытался сесть. В пяти шагах от меня, навострив уши и готовясь дать деру, стояла, подняв переднюю лапу, мелкая лиса. Дрожащей рукой я потрогал жутко болевшую скулу. Лицо было липкое. Я недоверчиво посмотрел на пальцы, выпачканные темной кровью. Лис пытался ее слизать…

Встать было тяжело, а держаться на ногах еще хуже. Перед глазами плыли хвойные деревья, а свет солнца был нестерпимо ярок. Постояв облокотившись о ствол дерева, дождался, когда слабость в теле пойдет на убыль.

За исключением головокружения и не очень сильной боли в висках, состояние охарактеризовал как средней паршивости. Грязно-рыжая лисица, увидев как большое существо поднялось на задние лапы, поспешила ретироваться. Куда делось то, что едва не снесло мне голову?

Осмотревшись, увидел остатки костра, примятую траву, следы крови и несколько гильз. Вот здесь меня стукнули чем-то тяжелым по голове, я упал, выстрелил. В кого-то попал, нападавший упал и стал отползать, оставляя на траве четкий след от размазанной крови.

Я стоял перед дилеммой: пойти по следам и добить эту тварь, либо идти в другую сторону, в пещеру, где меня, наверняка, уже ищут. Глянул в небо, солнце стоит не совсем в зените, но и рассвет был давно. О чем тут думать? Разумеется, пойду к Директору. Шел, не совсем разбирая дорогу, жестоко мутит и кажется, что сейчас стошнит.