Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

— Я не отниму у вас много времени, — начал он, разливая чай по чашкам. Его движения были плавными и выверенными. — Я понимаю вашу настороженность. И я ценю то, что вы пришли: это говорит о вашей рассудительности и готовности к переговорам.

Он поставил передо мной чашку с чаем и откинулся на спинку кресла.

— Давайте перейдём к делу. Я знаю о карте, и я знаю её истинную ценность. Я предлагаю вам сделку: вы получаете защиту от любых неприятностей и финансовую независимость до конца жизни. Взамен — карта.

Он замолчал, ожидая моего ответа и внимательно изучая мою реакцию из-под полуопущенных век.

Я сделала маленький глоток чая, выигрывая время. В комнате было так тихо и тепло, за окном мирно шелестела начинающая желтеть листва. И посреди этой почти пасторальной картинки сидели два человека, ведущие переговоры о сокровище, стоимость которого, судя по всему, превышала все мои представления о богатстве.

— Вы очень прямолинейны, мистер МакКиллиан, — наконец произнесла я, аккуратно ставя чашку на блюдце. — И ваше предложение достаточно щедрое, тут не поспоришь. Но вы должны понимать, что карта — это не просто ценный клочок бумаги. Она связана с наследством моего дяди, с его памятью, поэтому я не могу принять такое решение, не обдумав всё как следует.

Уголки губ МакКиллиана дрогнули в снисходительной улыбке: видимо, он решил, что я всё-таки достаточно сентиментальна, как и положено провинциальной барышне. А чувствительность и эмоциональность — это прекрасные инструменты, позволяющие добиться нужного результата.

— Разумеется, я всё понимаю, — мягко, почти по-отечески проговорил он, — когда девушка вашего чудесного возраста и тонкого воспитания остаётся одна, для неё важна каждая мелочь, напоминающая о безвременно ушедших близких. Но ведь в память о них можно сделать что-нибудь более весомое, зримое, так сказать. Например, открыть в этом дивном городке художественную школу имени Кевина Стюарта или ещё какое-нибудь место, где дети смогли бы развивать свои творческие способности.

— Ах, какая чудесная идея, мистер МакКиллиан! — воскликнула я. — Обязательно обдумаю её!

— Но ведь для воплощения этих благих замыслов нужны деньги, и деньги достаточно серьёзные, чтобы дети развивали свои таланты в достойных памяти Кевина Стюарта условиях, — вкрадчиво продолжил МакКиллиан, а я с удивлением подумала: неужели я выгляжу дурой, способной купиться на подобную сладкую чушь?

— И вы хотите мне их предложить?

— Именно! Давайте начистоту, Маргарет, — он проникновенно посмотрел мне в глаза и даже, кажется, хотел взять за руку, но передумал, и правильно сделал, — мало обладать картой, нужно иметь возможности воспользоваться ею. Нужны ресурсы, в первую очередь финансовые, потом административные, людские, технические. Зачем вам всё это?

— А вам, Юджин? — я слегка улыбнулась, и МакКиллиан, кажется, понял, что переборщил с попытками продавить идею заботы о талантливых детях.

— Маргарет, давайте оставим эти игры для официальных приёмов. Мы оба знаем цену времени и прекрасно понимаем, что к чему. Карта существует. И она будет моей. Вопрос лишь в том, каким путём мы к этому придём. Путём взаимовыгодной сделки, которая обогатит вас... или иным способом.

«Хоть тушкой, хоть чучелком...» — почему-то вспомнилось мне, но я смогла взять себя в руки и промолчать.

Мистер МакКиллиан между тем сделал паузу, давая мне осознать смысл его слов. Угроза была неприкрытой, высказанной вежливым тоном под аккомпанемент потрескивания поленьев в камине, и от этого показалась ещё более зловещей. Нет, так-то я была готова и к шантажу, и к запугиваниям, но всё равно стало очень неуютно.

— Вы намекаете на то, что попробуете забрать карту силой? — я изогнула бровь, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Мистер МакКиллиан, вы же деловой человек. Скандалы, шумиха, а они наверняка будут... всё это привлекает ненужное внимание. Особенно со стороны людей, которые уже проявили интерес к моим делам.

— Люди? — он прищурился, и его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. — О каких людях идёт речь?

— Ну, например, Генри Трондайк, — легко бросила я имя нотариуса. — Вы видели его в офисе моего жениха, Алекса Гилмера. Генри пока не вступил в игру, но это пока, он всегда всё тщательно обдумывает. Мистер Трондайк был добрым другом моего дяди, настоящим, — тут я сделала паузу, — другом. Очень предусмотрительным и информированным другом. А ещё есть мистер Ласло Надашди. Слышали о таком? У него тоже есть определённые интересы в этом регионе. И, насколько я знаю, он официально взял меня под своё покровительство. Я понимаю, вы всегда предпочитали работать в одиночку, — тут Юджин бросил на меня острый взгляд, но отступать было поздно, — но кое-какие слухи до вас неизбежно должны были дойти.

Лицо МакКиллиана на какое-то время закаменело, его расслабленная поза исчезла, он весь подобрался, словно зверь перед прыжком. Но это был не страх: это была ярость от того, что жертва оказалась не такой беззащитной, как он думал, и что какой-то другой хищник пытается обойти его, оттеснить от законной — как ему кажется — добычи. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки и вскоре снова был доброжелателен и мил.

— Вот оно что, — протянул он, и его голос наполнился сочувствием. — Теперь мне многое понятно, в том числе и ваше недоверие, Маргарет. Эти ваши «друзья»... они ничем не лучше меня, уверяю вас. Просто их маски более искусно сделаны, и они успели втереться к вам в доверие. На самом же деле они охотятся за тем же самым, в этом нет никаких сомнений. И поверьте моему опыту, их методы могут быть куда менее цивилизованными, чем мои. Я хотя бы не скрываю своих истинных намерений, я честен с вами, Маргарет.

О да, честность прям в каждом слове, включая предлоги и союзы! А ведь знай я своих друзей немного хуже, я ведь могла бы и поверить, во всяком случае, зерно сомнения Юджин вполне смог бы заронить.

— Возможно, —