Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 - Юрий Розин

— Она из моего ковена. Когда я ушла, ей было одиннадцать. Троюродная или четвероюродная племянница Аглаи, всегда крутилась рядом с ней, слушалась во всем.

— Значит, если она здесь… — уже догадался я.

— Значит, Аглая где-то рядом, — закончила Ася, и голос у нее в этот момент был совсем не таким, каким она обычно говорила о делах Лавки.

Дверь Лавки мы заперли на все засовы. Сема, пока велись подготовительные работы, просто обхватил Василису, плотно сжав руки, чтобы она не смогла даже дернуться.

Ася начертила на полу вокруг них мелом круг, тот самый, каким когда-то Лавка связала ее саму в первую нашу встречу, и не успела закончить последнюю линию, как из стен потянулись золотые нити, оплетая Василису по рукам и ногам, лишая ее всякой возможности пошевелиться.

[Держу ее, милый. Никуда не денется.]

Сема, убедившись, что нити держат крепче любой веревки, отступил к стене и там остался, не вмешиваясь.

Василиса не кричала и не умоляла, только смотрела на нас с презрением.

— Кто наложил приворот на Дмитрия Вяземского? — спросила Ася.

Молчание.

— Кто тебя послал? — продолжила она.

На губах Василисы начала проступать усмешка, тонкая, почти издевательская.

— Зря ты ушла из ковена, — сказала Василиса. — Теперь тебе конец. Когда Аглая найдет меня, она найдет и тебя.

Ася вздрогнула. Судя по тому, как у нее побелели костяшки сжатых кулаков, страшно ей было по-настоящему.

— Может, просто убить ее, — вдруг сказала она, ни к кому не обращаясь.

— Ты серьезно? — я развернулся к ней.

— Нет, — она тряхнула головой, будто отгоняя собственные слова. — На такое я не пойду. Но я не знаю, как еще быть.

Василиса рассмеялась, коротко и совсем не испуганно.

— Вот именно! Так что приготовься. Теперь у тебя только два пути за предательство, — сказала она с жаром и готовностью, будто ждала повода это озвучить. — Смерть или лишение колдовских сил. Так что можешь помучиться с выбором до прибытия Аглаи.

— Какая-то не совсем честная альтернатива, нет? — спросил я у Аси. — Можно ведь жить без магии.

— Колдовство это не магия, это сама жизненная сила, — сказала Ася, не отводя взгляда от связанной. — Лишенный ее быстро дряхлеет телом, у него едет рассудок, и в лучшем случае через несколько месяцев, а скорее через пару недель или даже дней человек становится безумным паралитиком, который себя не помнит. Так что еще вопрос, что хуже: это или смерть.

[Да уж, милый, перспективы и правда не радужные.]

Я перевел взгляд на Василису.

— Ну, раз уж ты так уверена в том, что нам конец, может все-таки ответишь? Зачем ты прокляла Дмитрия? — спросил я.

— Аглая приказала, — ответила Василиса после некоторых раздумий, и я мысленно отметил: не сама придумала, хоть какое-то смягчение вины, пусть и не для нее лично.

— Почему согласилась?

— Потому что Аглая сказала. Других причин не надо. Аглая одна из величайших колдуний мира, — продолжила Василиса, и в голосе ее впервые прорезалось что-то похожее на живое чувство, гордость пополам с восторгом. — Буду слушаться, она научит всему. Стану такой же могущественной. Буду творить по-настоящему большое, а не возиться с каким-то графским сынком.

— То есть тебе нужна сила, чтобы творить хаос? — спросил я.

— Не хаос, — она мотнула головой с легким презрением, будто я не понял простейшей вещи. — Просто сила. Смысл силы прост: делать что хочешь и ни у кого не спрашивать. А кто поперек восстает, того убрать.

Она перевела взгляд на Асю, и в глазах ее мелькнуло что-то злорадное.

— Вот потому Аглая за тобой и не гналась, — сказала Василиса. — Поняла, что ты недостаточно хочешь силы. А ведь ты была талантлива, Аглая чуть не сделала тебя наследницей, да махнула рукой, когда ты сбежала. Но теперь, раз ты нашлась, глаз она не закроет.

Ася стояла неподвижно, но я видел, как у нее дрогнули пальцы, сжатые в кулак.

— Аглая не убьет тебя сразу, — продолжила Василиса, заметив это движение, и голос ее окреп, осмелел от собственных слов. — Она сначала…

Она не договорила, но по тому, как у нее загорелись глаза, было ясно: ее понесло, и остановить этот поток сейчас было бы труднее, чем дать ему выговориться.

— Лад, заткни ее, — велел я.

Золотые нити в несколько полос оплели рот Василисы.

— Сама она проклятье не снимет, это очевидно. А ты можешь сама лишить ее сил? — спросил я Асю.

— Могу попробовать. Лишение распустит все, что она наколдовала, приворот с Дмитрия спадет, это точно.

— Но? — вскинул я бровь.

— Но сделать это тяжело. Разница в ранге всего в один, я четвертого, она третьего. Шанс успеха не особо велик. Но если удастся, из-за как раз того, что я ниже рангом, чем требуется, для нее ритуал пройдет тяжелее и она вполне может потерять рассудок почти сразу. Заодно это снимет свидетеля, который видел меня, без всякого убийства.

— Или мы отпускаем ее и ждем, пока приворот снимут грозовские колдуны через графа, а потом вместе встречаем Аглаю с тем, что есть, — предложил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто хотела убедиться, что я не лукавлю.

— Да, или так. Но ты ведь понимаешь, что ни ты, ни я, ни Лада ничего не сделают колдунье седьмого ранга? Даже если мы отпустим Василису и сообщим о произошедшем в ОБЛИК, даже они нам не помогут.

— Это не важно. И решать тут тебе. А я буду на твоей стороне при любом раскладе, — сказал я, хотя уже понимал как будет.

Василиса кое-как выплюнула нити и, пока они не сжались опять, прокричала, явно напрягшись от перспективы проведения ритуала:

— Я замолвлю за тебя словечко перед Аглаей, если отпустишь!

Ася не ответила, и Василиса, не дождавшись реакции, добавила с усмешкой:

— К тому же у тебя все равно не выйдет.

Ася долго молчала, глядя на связанную пленницу так, будто видела в ней не врага, а что-то куда более сложное.

— Ты ведь не всегда была такой, — сказала наконец Ася, негромко. — Ты любила колдовство как чудо. А то, что в