Дикарка для Альфы - Рая Вельс

пошла по длинному коридору, возвращаясь в гостиную. Её шаги почти не нарушали тишины. Она смотрела по сторонам, и каждый предмет в этом доме теперь казался ей чужим. Высокие дубовые панели на стенах, старинное оружие в застеклённых витринах, массивные кожаные кресла, хранившие едва уловимый запах дорогого табака, портреты предков Дамира в тяжёлых золочёных рамах — ещё несколько минут назад всё это было привычной частью её жизни. Теперь же Лилия впервые смотрела на окружающую роскошь с мучительным пониманием того, что совсем скоро ей придётся оставить всё здесь и уйти.

Она подошла к камину. В нём едва тлели редкие угли, покрытые тонким слоем белого пепла. Лилия машинально протянула руку к каминной полке, но так и не коснулась холодного камня, остановив пальцы в нескольких сантиметрах от него.

Над камином висел портрет молодого Дамира. С холста он смотрел на неё с той же суровой, непроницаемой уверенностью, с какой смотрел в последние недели, когда всё-таки появлялся в доме.

Теперь Лилия понимала, что ждать дальше бессмысленно. Время слепой надежды закончилось. Но и просто собрать вещи, а затем смиренно перебраться в приготовленный для неё красивый дом с садом, освобождая своё место в родовой усадьбе для какой-то девчонки с лесной заимки, она тоже не намеревалась.

Должен существовать другой выход. Возможность остановить происходящее, заставить Дамира хотя бы на мгновение усомниться в решении, которое он, судя по всему, уже считал окончательным.

Какой именно, Лилия пока не знала, но одно понимала совершенно ясно: действовать нужно быстро, пока бумаги в папке Владислава Сергеевича не превратились в подписанный договор, а её судьба не оказалась окончательно решена без её участия.

Чужая правда

За окнами постепенно темнело. Последний дневной свет угасал, и лес понемногу растворялся в густеющих сумерках. Нея то и дело подходила к окну, всматриваясь в тропу, ведущую к дому, а потом возвращалась на кухню, стараясь занять себя хоть чем-нибудь.

Время шло, а Дамира всё не было. Нея знала, что на границе неспокойно и он может задержаться надолго, поэтому упрямо гнала от себя тревожные мысли. И всё же она всё чаще прислушивалась к звукам снаружи, надеясь услышать знакомые шаги у крыльца.

Когда наконец раздался стук в дверь, Нея вскочила так быстро, что едва не опрокинула оставленную на краю стола чашку.

Но на пороге стоял не Дамир.

Высокий мужчина в тёмной куртке, которого Нея уже несколько раз замечала неподалёку от дома, коротко кивнул ей.

— Нея Андреевна?

— Да.

— Дамир Викторович просил передать, что сегодня приехать не сможет. На границе возникли проблемы, и пока он не может оттуда уйти.

Разочарование оказалось таким острым, что Нея поспешно опустила глаза, надеясь, что мужчина ничего не заметил.

— С ним всё хорошо?

— Да, — ответил тот без колебаний. — Просил не волноваться и оставаться здесь. Дом охраняется.

Нея кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Когда дверь за посыльным закрылась, Нея ещё несколько секунд постояла в прихожей, а затем медленно вернулась на кухню. В сущности, ничего страшного не произошло: Дамир предупредил, а значит, с ним всё было в порядке. Более того, среди всего, что сейчас творилось на границе, он вспомнил о ней и нашёл возможность передать сообщение.

Ночь прошла беспокойно: Нея долго не могла уснуть, ворочалась, прислушиваясь к потрескиванию дерева в стенах и шуму ветра за окнами, а утром проснулась раньше обычного. Этот день не принёс ничего нового. С самого утра дед Матвей ушёл в лес проверять расставленные силки, и Нея осталась одна. Она принесла дров, растопила печь, прибрала на кухне, стараясь не смотреть слишком часто на часы, но время словно нарочно тянулось медленнее обычного.

Матвей вернулся ближе к вечеру. Нея встретила его как обычно и даже попыталась поддержать разговор, однако с наступлением сумерек прежнее спокойствие начало понемногу оставлять её. Вчера Дамир хотя бы прислал человека с вестью. Сегодня же не было ничего.

Она не знала, что в это самое время Дамир находился далеко от дома и едва успевал переводить дыхание между очередными выездами.

За последние двое суток Дамир почти забыл, что такое нормальный сон. Прорыв оказался значительно серьёзнее, чем предполагали сначала: одних диких удалось оттеснить обратно к границе, других пришлось преследовать по лесу, а несколько групп ушли в сторону старых делянок, вынудив разделить людей и прочёсывать огромную территорию. Несколько обращений подряд окончательно вымотали даже его, и к тому времени, когда глубокой ночью он наконец добрался до усадьбы, от привычной безупречной собранности почти ничего не осталось. Куртка была разодрана на плече, на брюках засохла грязь, мышцы отзывались тупой ноющей болью при каждом движении, а воспалённые от бессонницы глаза болезненно реагировали на свет.

Всю дорогу Дамир думал только о том, что ненадолго заедет домой, примет душ, переоденется и сразу отправится к Нее.

Усадьба встретила его ночной тишиной, и, поднявшись к себе, Дамир первым делом избавился от испорченной одежды, а затем долго стоял под горячей водой, чувствуя, как понемногу отступает накопившееся за двое суток напряжение. Стало немного легче, однако усталость никуда не исчезла и навалилась с новой силой, стоило ему выйти из ванной. Он присел на край кровати, собираясь всего на несколько минут вытянуть гудящие ноги, прежде чем одеться и ехать дальше, но измученное тело решило за него: стоило голове коснуться подушки, как Дамир провалился в глубокий сон.

Прошло какое-то время. Усадьба давно погрузилась в тишину, и лишь свет, оставшийся в спальне Дамира, тонкой полосой пробивался из-под закрытой двери. Возвращаясь в своё крыло, Лилия заметила его и невольно замедлила шаг. В последние дни Дамир появлялся здесь настолько редко и ненадолго, что уже само его присутствие в доме удивляло. Несколько мгновений она смотрела на закрытую дверь, затем всё-таки подошла и негромко постучала. Не получив ответа, постучала ещё раз и осторожно заглянула внутрь.

Дамир лежал поверх покрывала, не успев даже нормально устроиться, и не реагировал ни на скрип двери, ни на осторожные шаги Лилии. Она остановилась на пороге, невольно задержав на нём взгляд: даже после самых тяжёлых выездов он обычно сохранял ту внутреннюю собранность и силу, которые заставляли окружающих забывать, что Альфа тоже способен уставать, сейчас же по одному его виду становилось понятно, насколько тяжёлыми выдались последние дни.

Лилия уже собиралась тихо прикрыть дверь и уйти, когда её взгляд упал на телефон в собственной руке, а в памяти неожиданно возникла беловолосая девушка с лесной заимки и