Дикарка для Альфы - Рая Вельс

— Сделаем.

Вадим уже собирался закрыть папку, но Аркадий остановил его.

— Подожди. Проверьте ещё раз промежуток между первой и второй поездкой. Всё, что сможете найти.

— По Андреевскому?

— По обоим. Где были, с кем встречались, куда ездили. Мне нужны любые пересечения, которых раньше не заметили.

Начальник безопасности кивнул, забрал папку и вышел.

Две поездки.

Первая ещё могла иметь вполне объяснимую причину. Андреевский потерял жену и дочь, и встреча со старым другом спустя несколько недель после похорон сама по себе ничего не доказывала.

Но вторая состоялась незадолго до исчезновения Неи.

И о ней Самойлов тоже промолчал.

Аркадий вспомнил его спокойный взгляд и слова, произнесённые во время допроса:«Я с детьми не воюю... Я ничего не знаю».

Возможно, так и было.

Но теперь Аркадия интересовало уже не то, солгал ли Самойлов. А то, о чём ещё он предпочёл промолчать.

Строптивая волчица

Четыре дня, проведённые в четырёх стенах, тянулись для Неи мучительно долго. Боль от рваных ран постепенно утихла, оставив после себя лишь лёгкий зуд заживающей кожи. Слабость отступила, силы возвращались, а вместе с ними росло странное, с каждым часом всё более настойчивое чувство тесноты.

С самого утра Нея ощущала присутствие волчицы с непривычной, почти осязаемой отчётливостью. Она беспокойно ворочалась, не находя себе места, и раз за разом тянула Нею к окну. Девушка подходила к стеклу, прижималась к нему лбом и подолгу смотрела на заснеженный лес.

Деревья стояли укутанные в пышные белые шапки, и один только взгляд на них заставлял сердце биться быстрее. Хотелось выбежать из дома, почувствовать под лапами колючий снег, вдохнуть полной грудью и различить сотни запахов, которые в человеческом облике оставались для неё недоступными.

А больше всего хотелось бежать — мчаться между заснеженными стволами, чувствуя, как сильное звериное тело легко несёт её вперёд, и хотя бы ненадолго забыть обо всём, что случилось за последние дни.

Нея положила ладонь на грудь, чувствуя, как быстро колотится сердце, и прошептала:

— Потерпи ещё немного. Пожалуйста.

Волчица отозвалась. Вдоль позвоночника, к самой шее, прокатилась горячая, требовательная волна, оставив после себя россыпь мурашек.

Нея нахмурилась. Похоже, уговоры не действовали.

— Ну не упрямься, — пробормотала она ещё тише.

— И кого же ты так трепетно уговариваешь? — раздался от двери знакомый низкий голос.

Нея вздрогнула и резко обернулась, чуть не ударившись плечом об оконный косяк.

Дамир стоял в проёме, прислонившись плечом к деревянной раме. На нём была простая тёмная кофта с закатанными до локтей рукавами, открывавшими крепкие предплечья с едва заметными шрамами. От него веяло морозной свежестью и тем особым теплом, которое Нея уже научилась узнавать безошибочно.

— Ты... ты меня напугал, — выдохнула она, пытаясь унять подскочивший пульс.

Дамир не торопился отвечать. Его внимательный взгляд скользнул по её лицу, задержался на сжатых губах, а затем переместился к заснеженному лесу за окном.

— Что-то произошло, пока меня не было? — тихо спросил он, входя в комнату.

— Нет, вовсе нет, — слишком поспешно ответила Нея.

Дамир приподнял бровь.

— Нея.

Она невольно опустила глаза, разглядывая узор на ковре. Скрыть от него своё беспокойство становилось всё труднее — казалось, Дамир замечал малейшую перемену в её настроении.

— Я хочу перекинуться, — наконец призналась она и, набравшись смелости, подняла на него глаза.

На миг в комнате стало тихо. Только дрова негромко потрескивали в камине.

— Сейчас? — переспросил Дамир, внимательно глядя на неё.

Нея решительно кивнула.

— Почему именно сегодня?

Вопрос на мгновение сбил её с толку.

— Не знаю, — смущённо пробормотала она, теребя край кофты. — Просто очень хочется.

Нея досадливо прикусила нижнюю губу, пытаясь подобрать слова.

— Ей там слишком тесно.

— Кому «ей»?

— Моей волчице, — ответила Нея.

Намёк на улыбку исчез с лица Дамира.

— И давно ты это чувствуешь?

Он подошёл ближе и остановился совсем рядом.

— С самого утра, — призналась Нея. — Сначала было похоже на лёгкий зуд под кожей, а сейчас... будто ей просто необходимо выйти на волю. Побегать. Я смотрю на снег и почти чувствую, как он должен хрустеть под лапами.

Дамир задержал на ней взгляд, а затем поднял руку и бережно провёл пальцами по её волосам.

— Плечо беспокоит? Рана тянет?

— Уже почти нет, — ответила она, хотя рука невольно потянулась к месту, где под одеждой скрывались свежие шрамы. — Иногда немного ноет, если резко двигаюсь. Но Степан сказал, что всё заживает хорошо.

— И Степан, разумеется, разрешил тебе перекидываться? — с лёгкой иронией поинтересовался Дамир.

Вот об этом Нея спросить лекаря как-то не догадалась и теперь виновато отвела взгляд, не выдержав пристального прищура Дамира. Он, кажется, всё понял без слов и только вздохнул.

— Всё с тобой понятно, строптивая.

— Я буду очень осторожна, правда! — тут же пообещала Нея.

— Нет, Нея.

Она резко вскинула голову.

— Но почему?

— Потому что ещё четыре дня назад ты истекала кровью у меня на руках.

— Четыре дня назад, — упрямо повторила Нея. — А сейчас мне намного лучше. Раны почти затянулись, слабости нет. Я же чувствую собственное тело, Дамир.

— То, что ты чувствуешь себя лучше, ещё не означает, что ты полностью восстановилась после таких ран, — спокойно возразил он. — Поэтому нет. Сегодня ты никуда не пойдёшь.

Нея нахмурилась и снова посмотрела в окно. Волчица внутри недовольно заворочалась, словно прекрасно расслышала вынесенный Альфой вердикт и категорически с ним не согласилась.

Как, впрочем, и сама Нея.

— А если я всё-таки перекинусь?

За спиной стало тихо. Нея повернулась и встретилась с потемневшим взглядом Дамира.

— Что ты сказала?

Ещё совсем недавно одного этого тона хватило бы, чтобы она смутилась, опустила глаза и поспешила заверить, что ничего такого не имела в виду.

Но сейчас отступать почему-то не хотелось.

— Я сказала, что хочу перекинуться, — повторила Нея уже твёрже. — И если со мной всё будет нормально, я не понимаю, почему не могу этого сделать.

— Потому что я запретил?

— Потому что ты решил за