Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Дамир осторожно обхватил её морду ладонями. Нея подняла на него глаза, и он нежно провёл большими пальцами по мягкой шерсти на её щеках.

— Я знаю, что тебе страшно. И знаю, что будет больно. Но Степану нужно добраться до раны. Я здесь и никуда не уйду.

Волчица тихо заскулила и ткнулась мокрым носом в его ладонь, отчего у Дамира болезненно сжалось горло.

— Давай вместе. Я сосчитаю до трёх, а ты попробуешь. Не торопись, просто не сопротивляйся обращению. Хорошо?

Нея несколько секунд смотрела на него, потом прикрыла глаза.

— Вот и умница, — едва слышно произнёс Дамир, оставляя ладонь у её щеки. — Раз... — Нея глубоко вдохнула. — Два... — Её тело напряглось в ожидании. — Три.

Нея зажмурилась и попыталась отпустить зверя. Воздух вокруг неё дрогнул, по телу прокатилась волна превращения, меняя очертания волчицы. Но почти сразу повреждённое плечо пронзила такая боль, что Нея не выдержала. Жалобный визг разорвал тишину комнаты, обращение сорвалось, и мгновение спустя на диване снова лежала белая волчица, часто и тяжело дыша.

Дамир дёрнулся к ней, но в последний момент остановил себя, боясь причинить ещё большую боль. Пальцы сжались в кулаки.

— Хватит, — глухо произнёс он, повернувшись к Степану. — Осматривай так.

— Не получится, Альфа.

— Я не заставлю её проходить через это ещё раз.

— А я и не предлагаю заставлять, — спокойно ответил Степан.

Больше он не вмешивался. Дамир так и остался сидеть возле дивана. Ладонь его лежала на краю пледа совсем рядом с Неей, а сам он негромко говорил о всякой ерунде: что скоро начнёт таять снег, что весной они уйдут к дальнему озеру, а на старой пристани он непременно научит её ловить рыбу. Нея слушала его голос, поначалу всё ещё тяжело дыша, но постепенно напряжение отпускало. Минут через десять она сама придвинулась ближе и осторожно положила морду ему на колено.

Дамир провёл ладонью между её ушами.

— Ну что? Попробуем ещё раз? Не спеши. Смотри на меня. Больше ничего не нужно.

Нея смотрела ему в глаза и дышала — медленно, стараясь не думать о том, что сейчас будет. Потом закрыла глаза и позволила превращению начаться. Через несколько мгновений на диване лежала девушка — бледная, дрожащая, с мокрыми от боли ресницами. Дамир тут же потянулся за пледом и укрыл её, прежде чем Степан успел приблизиться.

— Дамир... — едва слышно выдохнула она.

— Я здесь.

Только убедившись, что Нея его услышала, Дамир немного отодвинулся, освобождая Степану место.

— Сделай всё, что нужно. Только постарайся не причинять ей лишней боли, — тихо произнёс он.

Степан ничего не ответил, лишь открыл саквояж и принялся за работу. После обезболивающего Нея немного расслабилась, хотя во время обработки раны всё равно вздрагивала и время от времени тихо постанывала.

Дамир всё это время оставался рядом. Нея крепко держала его за руку, не отпуская, пока лекарь промывал рану и накладывал швы. Закончив с плечом, Степан обработал глубокие царапины на боку и наложил повязку. Только после этого выпрямился и устало потёр поясницу.

— Всё, девочка. Самое неприятное закончилось.

Нея ничего не ответила. Глаза у неё уже слипались, а пальцы всё ещё держались за руку Дамира.

Степан убрал использованные инструменты и посмотрел на Альфу.

— Повезло. Клыки глубоко вошли в плечо, но кость не задета, крупные сосуды тоже. Царапины на боку неприятные, но ничего опасного я там не вижу. Крови она потеряла немало, да и сил почти не осталось.

Дамир осторожно поправил подушку под головой Неи. Девушка уже спала — обезболивающее и пережитое за день окончательно её сморили. Дыхание выровнялось, разгладились складки между бровей, и только пальцы всё ещё слабо сжимали край пледа.

— Теперь ей нужен покой, — сказал Степан. — И никаких обращений ближайшие пять-семь дней. Вообще. Организму нужно время.

Дамир коротко кивнул.

Степан надел куртку и уже направился к двери, но на полпути остановился. Несколько секунд он молчал, словно решая, стоит ли продолжать, потом обернулся.

— Она поправится, Дамир Викторович.

— Я знаю, — негромко ответил Дамир, не отрывая взгляда от спящей Неи.

— Но есть кое-что, что мне не даёт покоя.

Теперь Дамир посмотрел на него.

— Что именно?

Степан задумчиво посмотрел на спящую девушку.

— Я давно лечу оборотней. Видел молодых после первого обращения, видел раненых после серьёзных схваток. Но с таким сталкиваюсь впервые.

Дамир медленно повернул к нему голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Её волчица слишком сильная, Дамир Викторович. С ваших слов, Нея совсем недавно начала обращаться, а сегодня сумела уйти далеко в лес, выдержать схватку со взрослым диким и продержаться до прихода охраны. Для молодой волчицы это... необычно.

Степан больше ничего не добавил. Подхватив саквояж, он попрощался и вышел, оставив Дамира наедине с услышанным.

Дамир вернулся к дивану и сел рядом. Нея спала крепко, почти не шевелясь, только ровно вздымалась грудь под пледом. Он осторожно взял её за руку, и пальцы девушки едва заметно дрогнули, будто даже сквозь сон узнали его прикосновение. Дамир невольно провёл большим пальцем по её ладони и задержал взгляд на бледном лице. После всего, что произошло сегодня, она казалась такой хрупкой, что слова Степана о необычной силе её волчицы почти не укладывались в голове. Впрочем, сейчас это могло подождать. Нея была рядом, живая, и впервые за последние несколько часов ему этого было достаточно.

Право на слабость

Утро в домике у озера наступило тихо. Первые бледные лучи зимнего солнца едва пробивались сквозь плотные шторы, оставляя на деревянных стенах длинные сероватые полосы. В комнате ещё держался лёгкий запах лекарственных мазей, дерева и остывшей за ночь печи, но Дамир почти не замечал его — всё перебивал тёплый, уже до боли знакомый аромат спящей рядом девушки.

Дамир лежал на самом краю широкого дивана поверх пледа, стараясь не двигаться, чтобы не потревожить её сон. Одна рука покоилась рядом с подушкой, и пальцы почти касались растрёпанных белых волос. Всю ночь мужчина то проваливался в короткую дрёму, то снова открывал глаза, прислушиваясь к дыханию Неи. Стоило ей беспокойно шевельнуться или чуть глубже вдохнуть, как сон исчезал мгновенно.

Сейчас Нея спала спокойно. Бледность ещё не сошла с лица,