Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

— Есть способ избавиться от отката намного быстрее, — хрипло произнёс он, глядя на меня знающими глазами.

Мы оба понимали, о чём он говорит, и он почти наверняка знал, что я сейчас чувствую. Эта мысль заставила меня густо покраснеть, но ответить я не успела — телефон в сумке зажужжал, напоминая, что моя смена должна была закончиться уже довольно давно.

Моё тело горело, меня почти трясло, а все ощущения концентрировались внизу, стягивая и сжигая практически до боли. Мозг отчаянно пытался уцепиться за мысли о том, что там, снаружи, ждёт целая толпа медиков, ожидающих моего выхода после душа.

Они знают, что Джин здесь. Наверняка им известно и о другом способе справиться с откатом.

— Рэй, — низко произнёс Джин.

Ему не нужно было говорить ничего большего — я и так всё понимала. Я неловко переступила с ноги на ногу, скрещивая их в попытке совладать с безумным возбуждением, и он проследил за моим движением.

А ведь он принимал дозу лекарств раз в десять больше.

Телефон снова зажужжал, к этому моменту я уже вытащила его из сумки и увидела на экране имя и фото Оскара — это был его третий пропущенный звонок.

— Ты же не собираешься возвращаться сейчас домой? — с недоверием спросил Джин.

Я зажмурилась, заставляя мозг работать, пытаясь принять хоть какое-то адекватное решение. Разум подбрасывал образы родителей Оскара, всегда относившихся ко мне как к невестке, взывал к банальному уважению к старшим, а затем снова переключался на самого Джина, сделавшего ко мне несколько шагов.

Каждый его шаг скручивал что-то внутри, он был так близко. Я никогда не испытывала такого банального телесного голода, когда всё горит и требует почти наброситься на человека.

— Рэй, — вновь повторил он просто моё имя, пока я пыталась напечатать в телефоне, что задержусь.

«ЧП на раб» — успела набрать я, прежде чем почувствовала, как сбоку прижалось горячее мужское тело.

Джин слегка развернул меня, оказываясь за спиной. Его крупные ладони легли на мою талию и сползли ниже, пока я судорожно пыталась дописать, что «буду позже», что «не могу рассказать, но ситуация под контролем».

По кнопкам я уже не попадала, перед глазами всё плыло, зато я отчётливо ощущала мужские руки, резко вытягивающие грязную рубашку из брюк и окончательно разрывающие её, хотя после медицинского осмотра от неё и так мало что осталось. Расстёгивать лифчик он не стал, просто сдвинул его вниз, отчего косточки больно впились в грудь, и обхватил пальцами стоящие соски.

Больно, хотя он едва прикоснулся.

Когда я откинулась на его плечо?

Мужчина за моей спиной расстегнул мои брюки и спустил их чуть ниже, сразу проникая рукой под трусы, шумно дыша над моей головой, когда добрался до складок — влажных, налитых кровью, болевших так же сильно, как и соски. Я не сдержалась — застонала и отправила то, что успела написать, и в тот же миг вновь ощутила вибрацию телефона — на экране вновь высветилось улыбающееся, привлекательное лицо Оскара.

— Отключи телефон, — рыкнул-приказал Джин, глядя на фото через моё плечо. Он попытался забрать его у меня из рук, но я сама сбросила звонок и неловко выронила телефон, даже не думая за ним наклоняться.

Сзади, сквозь ткань трусов, к моим ягодицам прижимался возбуждённый член Джина — большой, длинный, горячий. Он бесконтрольно водил им вверх и вниз, осторожно ведя пальцами внизу и едва задевая клитор, будто знал, что мне будет слишком больно от такого прикосновения.

— Можно? — тихо спросил он, продвигая внутрь сразу два пальца и двигая ими, вызывая у меня желание грязно ругаться.

Я даже толком не поняла, о чём он спросил.

— Можно, Рэй? — повторил он громче и требовательнее, буквально выпрашивая разрешение толкающимся движением.

Я лишь кивнула, потому что не могла сказать ничего членораздельного, и тут же почувствовала, как его ладони сжались на моих бёдрах — чуть больно, но так приятно. Сдвинув трусы вбок, он проскользнул внутрь. Я зашипела от боли, но стоило ему попытаться отстраниться, как я завела руку назад и крепко ухватила его за попу, не позволяя это сделать.

Жар не отпускал, наоборот, он нарастал, из-за чего я почти потеряла способность видеть. Всё, чего мне хотелось — самой быстрой развязки, какую только возможно получить, чтобы хоть на секунду унять эти бешеные чувства. Тело при этом испытывало невероятный прилив энергии, я двигалась сама, удерживала на месте Джина, сильно прогибалась, пытаясь прижаться к нему как можно ближе.

Телефон на полу вновь зажужжал — я просто отпихнула его ногой в сторону, наступив на что-то и едва не упав, но Джин удержал меня за талию, продолжая вколачиваться, ведомый той же безумной потребностью, что и я. О том, какие звуки я издавала в этот момент, не хотелось даже думать. Стоять вот так, прижавшись к кухонному гарнитуру, было жутко неудобно, и он поднял меня, оторвав от пола, и донёс до диванчика. Даже в этот момент он не переставал двигаться.

Оргазм был быстрый, болезненный и принёс сокрушительное облегчение телу — крохотная доля разрывавшего меня напряжения наконец испарилась. Джин шумно сопел мне в ухо, не позволяя отстраниться, но когда я почувствовала, что он сам находится на грани вершины, то в панике попыталась вырваться.

— Нет, — рыкнул он, удерживая, выдыхая, почти хрипя, и вызывая у меня короткое состояние паники.

Но он успел, в самый последний момент — я ощутила, как горячие капли упали мне на поясницу.

Мы оба тяжело дышали, упав на мягкий диванчик, слишком маленький в этом пространстве, и я понимала, что этот раз принёс лишь кратковременное облегчение. Вспомнила Джина и наши прошлые встречи, как он ещё ехал до дома, давая мне время для душа… Его тело, горячее, как печка, обжигало со спины.

— Мы такие грязные, — я посмотрела на ткань диванчика под собой и скривилась.

— Вечно ты думаешь о всякой фигне… — хмыкнул Джин над моей головой — чертовски привлекательно и так… по-мужски. — Меня вот всё устраивает. Если бы ты дала свой номер телефона, мы могли бы нормально это обсудить и не играть в тупые гляделки.

Почему-то эти его слова мне не понравились — я сразу вспомнила Хару, и то, что Джин опять не пользовался презервативом, а потом сама себе выдала затрещину за чувствительность. Это я, вообще-то, предложила ему… воспользоваться свободой в моих открытых отношениях. Да и сейчас это было нужно мне ничуть