Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев
Хорошо, что чудище этого не расслышало, а то всякое могло случиться. Однако Денис обратил внимание на один любопытный момент: делать что-то своими руками сёстры совершенно не умели. Валера учил Присциллу резать свежий хлеб ножом на тонкие ломтики, а Наину — взбивать майонез из перепелиных яиц и оливкового масла, и так, между делом, выспрашивал их про свадьбу. Те сначала мялись, отнекивались, а затем увлеклись бутербродами и рассказали, что свадьбу будут играть в конце недели, а пока им надо отлучиться, съездить к родне, оповестить о себе, посплетничать, а уже когда все родственники приедут, то тогда в тронном зале и свершится намеченная церемония. Им же, женихам, ни о чём беспокоиться не надо, хозяйки всю организацию берут на себя, но поскольку они уезжают сегодня ночью, то им двоим тут придётся быть главными. Есть, пить, спать и ни в чём себе не отказывать. Они могут гулять где вздумается, желать чего захочется, а станет скучно — то в подвалах сокровищница, давно пора заняться, пересчитать приданое. Вы же любите считать деньги? Золото, серебро, драгоценные камни, дорогие ткани и предметы старины — там всё есть.
Потом они ели бутерброды и запивали их сладкими настойками, а когда совсем стемнело, сёстры проводили женихов обратно в холм, но сами внутрь не пошли, сообщив, что организация свадьбы — дело серьёзное, а у них это в первый раз. Не желают, мол, осрамиться перед гостями. Путь до личных покоев товарищи нашли уже самостоятельно, а по пути к ним присоединился каракат, которого, впрочем, Валера тут же отослал, выдав ему какое-то задание.
— Так где же он? — недоумевал Денис.
— Я его послал Засаду проверить и передать весть, что мы живы и хотим знать, как нам, всем вместе, избавиться от навязываемых нам обязательств брака и сбежать из-под венца. Тебя ведь не спросили — хочешь ты на них жениться, а? Вот и меня тоже не спросили. Грёбаные кавказские обычаи. Украли, завернули в ковёр, поставили пред фактом, а откажешься — сразу секир-башка.
— А если там не он?
— А кто? Папа Римский? Пригласили на свадьбу, дабы обвенчать нас согласно католическим обычаям? Так они же и не католики. Я тут ни одного христианского символа не увидел. Зато языческие орнаменты на всех стенах и коврах, только приглядись, да и рассказы про Авалон меня немного смущают.
— Думаешь, на кельтское язычество?
— Фиг знает, но подозреваю, что они с волчьим пастырем немножко родня, по бабушке. Но это только домыслы, доказательств нема.
Денис хотел было ещё о чём-то спросить, но тут в дверь вежливо постучали, и он побежал открывать.
Каракат вполз в комнату и, покружившись вокруг кровати, остановился у столика с пирожными.
— На пол их смахни, не стесняйся, — посоветовал ему, не глядя, Валера.
— Эй! Это мои закуски! Моя комната, а ещё половина всего! Не трожь! — вмешался Денис и лично хлопнул в ладоши, освобождая столик.
Каракат покружил над крышкой, опустился на неё и, оставив там золотое блюдо, поднялся к потолку.
— Ты чего, воровать ходил? — удивился Денис.
Каракат уронил сверху на блюдо нечто металлическое и круглое, а затем растёкся в воздухе, превратившись в текст.
— Он хочет общаться при помощи этой серебряной монеты, чтобы не вызывать подозрений. Больше он ничего не может. Его заковали в цепи, — перевёл Валера.
— Так я могу снять эти цепи. Делов-то, — оживился Денис.
— Такие не снять, — прочитал Валера. — А теперь один из вас должен плюнуть... Только не Валера... Стоп, а чой-то мне нельзя? Чё это за расизм в чистом виде?
Каракат не ответил. Денис пожал плечами и выполнил указание. Через мгновение воздух над столиком засветился, словно бы заработал проектор, и в свечении появилось знакомое лицо волчьего пастыря.
— Ублюдки! Дерьмоеды! Сучьи дети! — заговорило лицо.
— Деня, переключи на другой канал. На этом пошлятина какая-то. Плюнь-ка ещё два разика, — посоветовал с кровати Валера.
— Хорошо. Хр-р-р...
— Эй, вы же сами хотели поговорить! — возмутился Засада.
— Так мы хотели поговорить с пленником, а не с хамом. Ты сейчас в таком же положении, что и мы, значит, заинтересован в сотрудничестве, — отсалютовал ему кувшином с вином Валера.
Засада засмеялся. И этот смех показался им весьма недобрым.
— Нет, не в том же, — отсмеявшись, поведал он. — Меня выпустят. За меня заплатят виру, а вам теперь уж точно не жить. Нужно было уходить, пока я вам предлагал. Нужно было соглашаться, а нынче вы станете мужьями сестёр Сидхе. Но это ничего, некоторым нравится. Тут ведь не жизнь, а сказка.
— Это мы поняли. Они убьют нас, если мы им наскучим, — вмешался Денис.
— Вас так или иначе убьют в течение года, — отвечал Засада. — Эти старые суки каждый год своих мужей меняют на новеньких, такие у них порядки. Дюжина мужей полагается им брать летом и играть свадьбу на Сёмик, по одному мужу на месяц получается. А Сёмик выходит, в этом году, наступит через пять дней.
— В смысле? Так мы у них не одни? — испугался Денис.
Волчий пастырь покобенился для приличия, а потом рассказал, что сёстры живут тут уже более пяти веков. Местные им платят дань в виде молодых и крепких мужчин, каждое лето, а оттого урожаи у них всегда богатые, а семьи большие да плодовитые. Ну а он, когда целое село походя разорил, сёстры на него и нацелились. Если бы посох не сломали, то они бы и не подступились к нему, побоялись, но вот тот сморкун задристанный — Засада указал на Валеру — плюнул ему в рот офирскую шишку, чем вызвал помрачение ума и все их дальнейшие злоключения. Вот кого надо винить во