Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— Двенадцать сантиметров.

Фудзисава записала размеры, затем добавила: «Углубление в грунте, происхождение не установлено».

— А направление следа укажем? — спросила Араи. — С одного конца глубже, с другого мельче. Это же видно.

— Это добавлю. А чем ударили и ударили ли вообще — пока не знаем.

— Хига-сан, оставьте линейку, — сказала Араи, кивнув и достав телефон. — Я сниму сбоку, чтобы глубину было видно. — Хига убрал руку из кадра.

У стража с плеча осыпалась крошка; она лежала на постаменте, свежая. Араи сняла её крупно, приложив линейку.

— Лапу ему отломали давно, — сказал Хига. — А крошка сегодняшняя. — Записали и её.

Кофе брали из автомата у последнего дома, горячий, в банках. Хига ходил за ним сам и возвращался с банками в обоих карманах и ещё одной в руке — этой он грел нос. В первый раз протянул Араи кофе с молоком и сахаром.

— Спасибо, но я пью чёрный, — сказала Араи, повернув банку этикеткой к себе. — Без сахара.

— А я не спросил, какой вы пьёте, — сказал Хига. — Давайте поменяю.

— Не надо специально ходить. В следующий раз возьмёте.

— А вам, Фудзисава-сан, кофе с молоком подойдёт? — спросил Хига, забрав банку и повернувшись к Фудзисаве.

— Мне тоже возьмите чёрный, без сахара.

— Понятно. Обеим чёрный. Теперь запомнил, — сказал Хига, посмотрев на две одинаковые банки в руках.

Он выпил обе банки сладкого кофе и всё-таки сходил ещё раз. Вернувшись, раздал женщинам кофе и подождал, пока Араи посмотрит на этикетку.

— Да, этот я и пью, — сказала она. — Спасибо, Хига-сан.

— Там ещё кукурузный суп есть, — сообщил Хига. — Горячий, в таких же банках. Когда замёрзнешь, лучше кофе. Я бы вообще тому, кто придумал суп в автомате, премию дал. У нас на Окинаве такие автоматы ставят прямо…

— Хига-сан, возьмите чемоданчик, пожалуйста, — сказала Фудзисава. — Возвращаемся к храму.

— … на пляже, — договорил он. — Сейчас, я только Оте-сан кофе отнесу.

Ота стоял у второй машины. Хига подошёл к нему с оставшейся банкой.

— Ота-сан, вам тоже чёрный кофе взял. Будете?

— Пока не хочу. Поставь на капот.

Хига поставил банку поближе к нему и пошёл за чемоданчиком. К вечеру кофе так и стоял на капоте, уже холодный. Хига спросил, будет ли Ота пить, и, когда тот покачал головой, выпил сам.

Зажигалка у Оты на морозе перестала работать. Он прикрывал её ладонью, щёлкал колёсиком, потом зажал в кулаке, чтобы согреть. Хига достал спички.

— Возьмите спички, Ота-сан, у меня сухие.

Ота взял коробок, чиркнул спичкой и прикурил, затем вернул коробок Хиге со словами: «Спасибо».

Собака лаяла на Хигу оба раза, и во второй раз он попробовал протянуть ей руку через забор. Перчатку она не отдала. На Оту, когда он стоял у забора один, она не лаяла.

Аккумулятор в камере сел на второй день от холода. Араи грела запасной под курткой и не давала его Фудзисаве, пока та не попросила. Фудзисава попросила.

— Пожалуйста, — сказала Араи и достала его тёплым. Фудзисава записала время замены.

На третий день с утра шёл мокрый снег. Прочёсывали склон выше храма, где тропы не было. Хига провалился под корень по колено и вылез с ботинком, полным воды; ботинок сушили на печке в машине, и в машине до вечера пахло ботинком. Сам он сидел в одном ботинке, ел свой рис и смотрел в окно на снег. Ота открыл своё окно и оставил его открытым. Фудзисава спросила, нельзя ли закрыть. Ота закрыл. Через минуту открыл снова.

В храме шли по описи первой группы, пункт за пунктом. Фудзисава читала, что значилось в списке, и отмечала, всё ли на месте. Араи фотографировала. Хига носил рулетку и по просьбе Араи придерживал её конец возле вещей.

Начали со ступеней. Они были обметены. На верхней стоял старый стальной термос с вмятиной на боку, без крышки. Рядом по дереву шли ряды коротких черт, процарапанных чем-то острым.

— Крышка, наверное, где-то здесь, — сказал Хига. — В ней же можно чай носить, как в чашке. Могли унести в зал и там оставить.

Он наклонился посмотреть под ступеньку.

— Крышку потом поищем, Хига-сан, — сказала Фудзисава. — Посчитайте пока черты. Нужно количество для описи.

Хига присел и стал считать, ведя пальцем вдоль ряда. Араи сняла ступеньку целиком, потом убрала камеру и принялась считать с другого края.

У Хиги получилось четыреста семь, у Араи — четыреста девять.

— Хига-сан, вот эти две черты вы за одну считаете? — спросила она.

— Я думал, здесь просто дважды провели по одному месту.

Араи наклонилась ближе. Две бороздки сходились и снова расходились.

— Может быть. Давайте ещё раз посчитаем.

При повторном подсчёте у Хиги вышло четыреста восемь. Он потёр замёрзшие пальцы и посмотрел на Араи.

— Теперь я насчитал на одну черту меньше, чем вы, и на одну больше, чем в прошлый раз.

— Запишем: свыше четырёхсот, — сказала Фудзисава. — Часть черт сливается, точный подсчёт затруднён. Снимки приложим.

Хига остался на корточках.

— Их, похоже, постепенно добавляли. Видите, черты идут небольшими группами? Здесь дошли до края, начали ниже. Глубина разная, а бороздки по ширине похожи. Наверное, одним гвоздём царапали.

— Сам гвоздь вы нашли? — спросила Фудзисава.

— Нет. Но след похож на царапину от гвоздя.

— Тогда запишу, что инструмент не установлен. По фотографии потом смогут посмотреть те, кто в этом разбирается.

Она наклонилась к ступеньке и провела пальцем рядом с чертами, не касаясь их.

— А вот разницу видно. У этих края потемнели, у тех ещё светлые. Наносили в разное время.

— А что здесь считали? — спросила Араи.

Хига посмотрел на термос, на дверь зала, потом на ворота.

— Не знаю. По самим чертам не поймёшь.

Крышка от термоса нашлась в зале, на полу у циновки, под стеной с часами. Рядом лежала пластмассовая ложка. Циновка была сложена вдвое. Одеяла не было: по справке, его увезли вместе с пострадавшим.

— Вот и крышка, — сказал Хига. — Я же говорил, сюда унесли.

Он потянулся за ней, но остановился и посмотрел на Араи.

— Араи-сан, вы сначала сфотографируете крышку?

—