Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 - Юрий Розин
Ася заглянула однажды, повела бровью на выросшее у стены сооружение и ушла, ничего не спросив
К следующему понедельнику машина стояла собранная. На общей раме поставленным на ребро ромбом держались «Шквалы», пересобранные так, что от изначальной конфигурации в каждом осталось от силы процентов шестьдесят, связанные между собой ориалховой шиной, а также множеством медных соединителей, внутри которых шли контролирующие, синхронизирующие, стабилизирующие и прочие вспомогательные контуры.
Весила эта бандура близко к тонне, что, кстати, было совсем немного на самом деле. Промышленные машины, способные выдавать сходные мощности, весили тонн по пять минимум.
Красавицей ее назвать не поворачивался язык. Но ей и не нужно было быть красивой. Ей нужно было работать. Зоя, отступив на шаг, оглядела ее целиком и сказала слово, которое я про себя держал с самого начала:
— Чудовище. — Сказано это было с гордостью. — Ну, Петр Алексеевич. Полный прогон.
Прогревали час, по регламенту. Потом Зоя, сверяясь с листом, повела связку вверх, ступень за ступенью: с половины на две трети, потом выше. На полной мощности мастерская наполнилась ровным плотным гулом, от которого ныло где-то за грудиной.
Инструмент на стойке отозвался тонким звоном, а поток в нагрузочный накопитель пошел такой, что смотреть на это в упор через монокль было все равно что смотреть в горн на белое пламя.
— Держит, — сказала Зоя, и голос у нее сел. — Поразительно.
Она выключала каскад по всем правилам, ступень за ступенью, и напоследок еще постояла рядом, держа ладонь на остывающем кожухе ведущего.
— Завтра я заберу его. Не знаю правда пока что как, видимо придется раскошелиться на аренду портативного антиграва, иначе эту тушу не вытащить. Но когда я поставлю ее в витрине, один ее вид станет лучшей рекламой и отобьет мне все траты за пару лет, так что не жалко. Спасибо за такой интересный опыт. Мне понравилось с вами работать, Петр Алексеевич.
— Взаимно, Зоя Романовна.
Она ушла, маленькая и прямая, новая хозяйка единственной в Грозове «портативного» генератора заводской мощности.
Проводив ее, я ушел в мастерскую и запустил наше чудовище, а вместе с ним и пять генераторов, которые должны были подсоединяться к пяти вспомогательным узлам.
— Готова?
[Готова.]
Глава 8
Я достал футляр и перенес на стенд Перо. Каждый из шести подводов кончался накладной скобой с игольчатым жалом, и каждое жало следовало посадить на свой узел с невероятной точностью.
Удар маны должен был прийтись ровно в узлы, чтобы гарантированно сработало.
[Правее на волос. Еще. Стой. Под тобой обводная линия. Заходи сверху, отвесно… так. Сажай.]
Первая скоба села на дальнюю гроздь с сухим щелчком. Я перевел дыхание.
[Ровно. Следующая.]
Вторая и третья скобы сели за полчаса. Четвертый узел сидел глубоко, под тремя слоями других контуров, и прямого отвесного захода к нему не было, так что пришлось подлезать к нему через вспомогательный контур, что заняло тоже почти полчаса. Пятая, благо, уже была довольно простой.
К полудню все пять вспомогательных скоб были на месте. Оставалась главная.
К основному узлу шел подвод от чудовища, самый толстый, и жало у него было не игольное, а более тупое и широкое. Садилось оно не на узел, а на всю толщу защиты разом, и точность здесь требовалась другая: не «куда», а «насколько плотно». Всякий зазор между жалом и защитой на полной мощности превратился бы в дугу напряжения, а дуга съела бы ровность потока. Но тут была не столько сложность, сколько муторность подгонки.
В три часа дня я запустил прогрев.
Каскад набрал холостой ход, и мастерская наполнилась низким пением генераторов.
Оставалась последняя проблема. Первая: единый размыкатель, от которого шли все шесть пусковых линий. Однако этого было мало: у каждой машины свой характер, и от команды до полного выпуска мощности каждая раскачивалась свое время. Так что нужно было делать на это поправку, и проводку от размыкателя к каждому генератору я вел разной длины, но это все еще нужно было корректировать.
Проверял я на болванках. Выставил на дальнем верстаке шесть гасящих чушек, развел на них временные отводы от всех шести линий и теперь, не трогая Пера, дал первый учебный залп.
[Дробь, милый. Первыми пришли твои, следом покупные, монстр опоздал на полсекунды.]
Я подтянул контур «Шквала», ослабил средние. Второй залп.
[Лучше. Монстр отстает на четверть секунды.]
Потом было еще несколько попыток, но закончилось все лишь после того как я перебрал всю подстройку заново.
[Стой. Не трогай больше ничего.]
— Что? Есть?
[Есть. Идеальная синхронность. Можно переводить на Перо]
Я положил отвертку и некоторое время просто стоял, опустив руки. Потом снял с болванок временные отводы, вернул все шесть линий на боевые скобы и еще раз, последним кругом, обошел стенд: посадку жал, притирку тарана. Все стояло как должно.
Оставалось положить руку на рубильник.
Я выпил кофе, чтобы подготовить мысли, потом послал Сему за врачом. Когда тот пришел, усадил его на стул, напротив усадил Сему и наказал, чтобы фельдшер пристально смотрел за Семой и, если увидит хоть какие-то признаки ухудшения состояния, тут же начал работу.
Ася села за прилавком, с тревогой глядя на Сему, который, явно нервничая, тем не менее смирно сидел на стуле, подергивая ногой.
Я пошел в мастерскую и взялся за рубильник.
[Вот так сразу?]
— Нечего тянуть. На счет три. Один. Два.
На «три» я дернул рычаг.
Шесть потоков маны в полную мощь сорвались с машин единым валом, свет в мастерской просел, воздух над стендом плеснул жаром, и сквозь дымчатое стекло, которое я держал перед глазами, я увидел, как Перо вспыхнуло изнутри маной, по всей длине, ровным нестерпимым светом.
Это длилось ровно три секунды, после чего я отключил систему и выскочил в зал. Сема продолжал сидеть на своем месте и сейчас как раз отвечал явно Лавке, подтверждая, что с ним все в порядке.
Я постоял над ним еще минуту, прежде чем, наконец, глубоко выдохнул. Хлопнув парня по плечу и отпустив фельдшера с вознаграждением на беспокойство, вернулся в мастерскую. Надел монокль и наклонился над стендом.
Пера