Наследник - Валерий Листратов

Я в своё время видел, как Доржат открывал тропу. И тогда же сам побывал на этой тропе. А вот как тропа открывается снаружи — ещё не наблюдал. Поэтому после слов Змея моё внимание оказывается прикованным к окружающему миру. И не зря.

Неподалёку от того места, где я сижу, да что там неподалёку, практически в метре — пространство словно бы идёт рябью.

Становится плотнее, как семечко кукурузы, которую начинают нагревать. В какой-то момент эта же семечка раскрывается как попкорн. И появляется новая тропинка, словно она тут была всегда.

Успеваю заметить это лишь в ускорении. В обычном времени проходит меньше секунды.

При этом довольно точно понимаю: к магии это действо отношения не имеет. Вот вообще. Словно бы это специфическое свойство пространства — в какой-то момент скручиваться, а в какой-то, наоборот, раскрываться. Будто бы шаманы не навязывают миру свою волю, как делают маги с помощью конструктов. И не изменяют себя или пространство вокруг себя ради нужного результата, как делают псионы, и как делаю я, в том числе. Скорее, словно бы договариваются с тем же самым пространством, используя возможную, но скрытую и неочевидную функцию, которая в этом пространстве зашита изначально.

В момент выхода я не вижу никаких магических возмущений. Всё происходит абсолютно естественно.

Ни секунды не жалею, что решил за этим понаблюдать.

По стенам тропы, если можно так выразиться, хотя самих стен там нет, на мгновение всё же успеваю заметить нечто похожее на глифы псионики. Не совсем — но что-то такое, крайне близкое. Значит, какие-то структуры всё-таки используются, но изнутри. Снаружи ничего этого не заметно.

Все три точки наблюдения, пусть и в разное время — начало тропы, её прохождение и конечную точку — откладываю себе в уголок разума, чтобы вернуться к ним потом. Есть у меня подозрение, что подобный навык я вполне могу в себе развить.

Хотя, глядя на появившихся на Тропе из-за деревьев людей, понимаю: для этого, похоже, нужно будет подружиться с какой-никакой живностью.

На плече у одного из странно одетых мужчин, сидит знакомая чёрная птица — ворон. Ну да, и сама тропа развернулась именно туда, где ворон чувствовал себя в безопасности и задерживался дольше обычного.

Хотя Доржат, вроде бы, ничего подобного не делал — животных у него нет. Но у него есть духи. Вполне возможно, тропу он простраивает уже с их помощью. Видимо, это какие-то грани одного и того же искусства.

На троих пришедших смотрю с интересом. Первый дядька — сморщенный, как сушёная слива. Как раз на нем сидит умная птица. Двое других значительно моложе первого, хотя оба наверняка старше меня раза в два, как минимум, но по сравнению с Первым совсем молодые люди.

Среди них не вижу никого знакомого. Все сигнатуры незнакомые. Даже в том походе в Пятно к ксеносам никого из них, похоже, не было. Все ощущаются обычными людьми: никаких магических возмущений вокруг. При этом всё равно создают странное впечатление. Одежда местами у них надета задом наперёд, ботинки перепутаны с правого на левый. Какие-то веточки, бантики, свиристелки… Одежда словно собрана из двух-трёх разных комплектов из кожи, и ткани. И жутковатые маски, висящие на груди.

И ведь это я ещё не вижу их спин — откуда слегка тянет странным, плотным и довольно неприятным пси-полем. Не структурированное пси, а именно тот хаос, которого периодически опасаюсь и против которого строю печати и контуры.

Всё в них невероятно странное — но при этом именно здесь, на этом месте в лесу, они абсолютно органичны. Будто бы, в своей обычной одежде и с нормальным поведением инородным элементом тут скорее являюсь я, а не они.

Дядьки идут вроде бы неспешно, но появляются передо мной буквально за несколько секунд, хотя расстояние теоретически предполагало несколько больше времени. Чего-то такого ожидаю, да и ускоренное восприятие помогает мне увидеть именно спокойную ходьбу, правда с нюансами — словно бы под ноги к дядькам тропа ложится сама. И будто с каждым шагом сжимается и разжимается.

Голова Змея так и лежит на одном из колец его тела. Только глаза будто мутнеют. При этом, Сущность никуда уходить не собирается. Я даже чувствую некоторое любопытство, исходящее от него.

— Привет тебе, маг, — с лёгким акцентом, но довольно доброжелательно говорит старик, подходя к моему лагерю первым. — Тяжелое твое внимание. Мы почти остановились. Но мы здесь.

Лагерь организован по заветам Кошкина: и костерочек горит, и лавочки созданы, и столик есть. Только угостить гостей мне уже нечем — слишком долго ждал — съел всё сам. Да и не собирался я кого-либо угощать.

Но достаю из сумки завалявшийся офицерский паек и тут же открываю. По идее, сладкий спрессованный батончик за угощение почти сойдет. Хоть так.

— Ты хотел с нами поговорить — вот мы, — говорит шаман. Равнодушно, но доброжелательно.

Показываю жестом на места вокруг костра.

— Чем богат, — качаю головой.

Дядьки кивают и спокойно рассаживаются, будто так и задумано изначально. Как раз в процессе я понимаю: на спинах у них висят довольно большие, сантиметров по пятьдесят, бубны. И именно от них жутковато тянет неструктурированным пси-полем.

Шаманы их снимают и ставят рядом, постоянно касаясь своего инструмента. Рядом пристраиваются и колотушки — дядьки аккуратно кладут их так, чтобы они не задевали зеркало бубна. Слегка пожимаю плечами: если это их основное оружие — понятно. Всё находится под руками, чтобы активировать достаточно одного движения.

С плеча старика ворон слетает на столик.

— Угощайтесь, — немного двусмысленно говорю дядькам.

На столе довольно бедноватое меню, но старикан кивает, и, словно бы так и надо, берет батончик и отламывает от него кусок. Отдает своему ворону.

От сигнатур гостей… хотя какие они гости, это я тут, скорее, в таком статусе… От сигнатур гостей тянет весельем. Но в тоже время на лицах полное спокойствие. Разве что только старик позволяет себе небольшую вольность — кормит птицу.

Тем не менее, все берут по кусочку хлеба из пайка, на столе появляются кружки, да и я тут же организую себе небольшую такую же. Один из условно молодых из берестяной по виду фляги разливает понемногу чего-то в каждую.

Молча разделяем еду и питье. Какой-то бодрящий взвар из трав. Точно без алкоголя, вот полностью, но в тоже время терпкий и душистый.

— В своё время я обещал Доржату, что когда пойду в определённый бой — обязательно позову. — начинаю говорить. Уверен, что в каком-то смысле, я не незнакомец для шаманов. В