Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

***

Утром второго дня, пока Муртаг ждал, когда дожарятся остатки утки, он снова вернулся к компендиуму. Слова, содержащиеся в нем, представляли собой невероятную возможность — потенциал, по сути, — и он ловил себя на том, что постоянно придумывает новые заклинания.

На этот раз, вместо того чтобы продолжить с того места, где остановился, он наугад листал компендиум, выхватывая слово то тут, то там.

Его взгляд зацепился за одно в особенности. — «Дейя», — пробормотал он. И посмотрел определение. Его глаза расширились. — Умереть. Перестать жить.

Торн фыркнул. Опасное слово.

— Воистину, — тихо произнес Муртаг. Он чувствовал некое благоговение перед этим словом. Такое простое и в то же время такое глубокое. Гальбаторикс ни за что не осмелился бы научить его ему. По правде говоря, дейя вряд ли было столь уж полезным. Муртаг догадывался, что у большинства магов есть оберег, блокирующий его действие. И всё же видеть его, знать его, казалось чем-то значимым, словно он взобрался на шпиль, воздвигнутый над бездонной пустотой.

Ему стало интересно, каким будет слово для обозначения жизни.

Он продолжил чтение, надеясь отыскать его. Вместо этого он наткнулся на слово наина. «Делать ярким. Свет без огня. См. также лийотса». Он перешел к статье лийотса и прочел: «Свет как сама вещь. См. также наина».

Он нахмурился, пытаясь уловить разницу. Затем его мысли переключились на излучающий свет кварц, с которым он столкнулся в катакомбах, а также на трудности с освещением озера Исенстар, когда он находился под водой. Огонь был плохим выбором для подводного света; от него было слишком много пузырей и пара.

Муртаг поднял глаза. Утреннее небо было ясным и ярким, заполненным, казалось, бесконечным морем залитого солнцем сияния. Что, если… Заклинание, которое он использовал, чтобы скрывать Торна от наблюдателей, работало — насколько он мог судить — путем уплотнения воздуха под брюхом дракона, так что свет преломлялся вокруг него, подобно тому, как это делает линза из отполированного стекла.

Возможно, он мог бы видоизменить заклинание, чтобы собрать свет с большой площади вокруг них и сконцентрировать его в одной точке, чтобы использовать вместо фонаря или сохранить для будущих нужд.

Поддавшись внезапному порыву, он налил немного воды в свою помятую жестяную тарелку, а затем очистил разум, подобрал нужные слова из древнего языка — заклинание получилось неуклюжим, но он полагал, что оно сделает то, что ему нужно, — и произнес: — Виндр тхриста ун лийотхса атхаэрум, — с намерением сфокусировать свет на тарелке.

БАБАХ!

Вспышка, яркая как солнце, взорвалась перед ним, раскат грома эхом прокатился по равнине, и облако пепла и перегретого пара вырвалось наружу. Муртаг почувствовал жар на своем лице, откидываясь назад, когда сработали его обереги.

Торн издал испуганный рев и встал на дыбы, распахнув крылья. В его пасти мелькнул язычок багрового пламени.

С некоторой досадой Муртаг увидел, что их костер разнесло в клочья: куски тлеющих углей разлетелись во все стороны, а земля почернела. Струйки дыма поднимались от участков сухой травы. Сковородка с беконом сложилась пополам, а сам бекон затерялся где-то в грязи.

Чертыхаясь, Муртаг забегал вокруг, затаптывая угли, пока они не успели вызвать степной пожар.

Что ты наделал? — спросил Торн, его крылья всё еще были слегка приподняты.

— Сам не уверен. Это был просто свет! — Затем Муртаг объяснил, чего он пытался добиться. Он покачал головой. — Я точно не стану использовать это заклинание снова, если только не на расстоянии.

На почтительном расстоянии.

— Согласен.

***

Они продолжали лететь вдоль реки Нинор, пока та не начала забирать больше на запад и юг, чем на север, и в этот момент они оторвались от реки и двинулись напрямик через бездорожные равнины.

Уже не в первый раз Муртагу приходило на ум, насколько пуста Алагейзия. Несмотря на все усилия людей, гномов и эльфов, огромные участки суши оставались незаселенными, неосвоенными и дикими. Частично ему это даже нравилось. Если бы весь мир был таким же тесным, как Илирия или Драс-Леона, в нем не осталось бы места для тех, кто никуда не вписывался.

В начале второй половины дня Муртаг сочинил строфу, которая пришлась ему особенно по душе:

На вершине башни человек пустой,

Скорлупа из тени, вакуум внутри,

Связанный словами, лезвием злодея.

Имя позора, страх судьбы.

Разорви оковы, измени свой путь,

Но скорлупа останется, пугающей тенью.

К вечеру далеко впереди из дымки выступил Спайн — в виде цепочки пурпурных зубцов, подпирающих побагровевшее небо.

Той ночью их лагерь казался ужасно одиноким. Земля была плоской, с редкими гребнями или промоинами, так что спрятаться было негде. Несмотря на отсутствие укрытий, они оба испытали облегчение из-за того, что поблизости не было ни рощ, ни пещер, ни иных замкнутых пространств. Торн в большей степени, чем Муртаг, но они оба были рады отдохнуть, пусть и всего один день, от страха Торна перед тесными местами.

Они устроили себе укрытие под крылом Торна, и Муртаг развлекал дракона, напевая придворные песни, и даже сплясал пару па на потеху Торну.

И так прошел второй день.

***

На третий день жуткий вой волчьей стаи разбудил их еще до восхода солнца. Волки рыскали по равнине в нескольких милях к югу, и их лай доносился с удивительной громкостью и ясностью в тихом утреннем воздухе. Даже с такого расстояния Муртаг мог оценить размеры животных; они, должно быть, вдвое превосходили мастифов, с рыжеватыми шкурами и длинными, пушистыми хвостами.

Может, мне им ответить? — спросил Торн.

— Если хочешь, — с улыбкой ответил Муртаг.

Тогда Торн вскинул голову и выдал весьма сносное подражание волчьему вою, только куда более громкое и куда более зловещее.

Стая испуганно тявкнула, а после бежала в тишине.

Муртаг рассмеялся и похлопал Торна.

Полезно им знать, что они не единственные охотники в округе, — самодовольно произнес Торн.

Несмотря на назойливый боковой ветер, ближе к полудню они достигли края равнин, и земля пошла в гору, переходя в предгорья, а затем в отвесные высоты Спайна. Легкий снежный покров спускался до середины склонов гор, а сосны сверкали, словно усыпанные бриллиантами.

Серебряная лента воды пересекла их путь, и Муртаг узнал реку Анору, которая текла на север, к заливу Фундор. Он направил Торна вверх по течению, вглубь гор.

Торн повиновался без вопросов; дракон был заинтригован не меньше Муртага.

Анора привела их к узкому горному перевалу, который располагался в устье длинной, глубокой долины. На вершине горы слева от перевала возвышалась разрушенная сторожевая башня, построенная в эльфийском стиле. К ее темным стенам не вело