Шёпот - Анастасия Пименова

— Благодаря этому есть доступ ко всем бункерам на планете, — поясняет Ник, а Аксель качает головой и тихо называет того выпендрежником.

Мы заходим внутрь, где нас встречает гробовая тишина и идем к лифту, куда все и заходим.

Ник снова пользуется картой, когда Аксель нажимает кнопку, и мы начинаем движение вниз.

— Ну конечно, — протягивает Аксель, скрестив руки на груди, — у кого-то карта с доступом ко всем бункерам, у кого-то… пакет сухпайков. Жизнь, она, видимо, несправедлива.

— О, не переживай, — отвечаю я, — твой сухпаёк, может, и не откроет двери, но зато спасёт тебя от голода.

Аксель моей репликой только вдохновляется и продолжает, будто решает испытать терпение всех в лифте.

Ник же, стоящий чуть впереди, не даёт ни малейшей реакции или делает вид, что не даёт. Он спокойно смотрит на панель, отсчитывающую этажи, будто в лифте полная тишина. Но когда я бросаю на него взгляд, он уже смотрит на меня.

Мы встречаемся глазами, и я знаю, что он думает: если он не заткнётся сам, я его точно вышвырну из лифта.

Уголки моих губ чуть поднимаются вверх.

Наконец, лифт останавливается и двери медленно открываются.

Я успеваю сделать лишь шаг вслед за остальными, когда Аксель выходит первым и приподнимает руки, произнося:

— Не думал, что нам устроят настолько теплый прием.

На нас наставляют оружие. И не один или два человека, а сразу… около двадцати. Мои глаза расширяются, а Аксель свистит.

От толпы отделяется мистер Хадсон, отец Джеймса, и смотрит на то, как мы осторожно выходим из лифта.

— Андерс? — он взглядом находит Акселя и после смотрит на меня, убеждаясь в том, кого видит.

— Здрасьте, мистер Хадсон. А… можно попросить убрать оружие? Напрягает.

Мистер Хадсон кивает и велит опустить оружие, после чего подходит к нам, спрашивая:

— Где вас носило? Группу Грейсона и вас двоих мы посчитали мертвыми, потому что вы пропали, — объявляет он, а я отмечаю, что группа Грейсона так и не вышла на связь.

— Мы дошли до города. До Авалона и привели часть людей сюда, — отвечает Аксель, умалчивая о том, что мы не дошли, а… доползли и чуть не умерли.

Взгляд мистера Хадсона темнеет, но в глазах проскальзывает удивление, когда он после сразу же смотрит на Николаса.

Я сразу понимаю, что он его знает. Не знаю, может быть, видел как-то в школе или ещё где.

Тут в разговор вступает Ник, сохраняя деловую интонацию.

— Оборудование в машинах. Нужно выделить группы людей, которые заберут его и доставят сюда. — Ник чувствует взгляд мистера Хадсона, поэтому решает представиться. — Николас Максвелл, мой отец…

— Я знаю, кто твой отец.

Интонация мистера Хадсона становится заметно холоднее, словно каждое слово он отмеряет с особым подтекстом. Похоже, мистер Хадсон не привык, что кто-то значительно моложе его может раздавать приказы.

Взгляд Ника не меняется, он по-прежнему деловит и собран, но я замечаю, как чуть напряжённее становятся его плечи. В воздухе между ними повисает что-то тяжёлое, как натянутая струна, которую вот-вот заденет неверное слово.

Ник выдает короткий кивок и добавляет:

— Мне нужно увидеться с миссис Лу.

Мистер Хадсон осматривает группу ещё раз и молча разворачивается, уходит, тем самым говоря, чтобы мы следовали за ним.

Он не может отказать Нику, ведь понимает, что это исходит сверху. Только я не понимаю агрессию мистера Хадсона.

Мы проходим дальше, уже оказываясь в знакомом месте, где я вижу внизу множества людей для столь позднего времени суток. Спускаемся по лестнице, и я замечаю… Джеймса, что почти бежит сюда.

Парень сбивается с шага и замирает, когда видит нашу группу. Его взгляд скользит по Акселю, переходит на меня, будто расслабляется, затем останавливается на Нике. Вот тут-то я и чувствую, как что-то меняется.

Плечи чуть напрягаются, и в лице появляется что-то настороженное, едва прикрытое вежливостью.

Он смотрит на Ника дольше, чем нужно, будто пытается понять, кого именно видит перед собой.

В воздухе будто становится тяжелее, словно невидимая волна напряжения прошла между ними.

Я замечаю, как Ник слегка поворачивает голову, встречая его взгляд… не вызывающе, но с уверенностью. Замечаю, как губы Николаса изгибаются в полуулыбке, когда он неожиданно говорит:

— Давно не виделись, Джеймс.

Так, словно они приятели, но они никогда ими не были.

Я не понимаю, что вдруг нашло на Ника, его голос звучит почти дружелюбно, но в этой дружелюбности есть что-то острое, как тонкое лезвие, спрятанное в рукопожатии. Джеймс лишь коротко кивает, лицо остаётся закрытым, и он начинает приближаться к нам.

По его взгляду ясно, парень готов вывалить на нас десяток вопросов: как мы с Акселем выбрались, почему вернулись именно сейчас, что вообще произошло. Но я не успеваю ни приготовиться, ни придумать, что отвечать. Потому что краем глаза вижу знакомую макушку… знакомые волосы с легкой сединой, широкие плечи, походка, которую я узнала бы из тысячи.

Отец!

Всё остальное перестаёт существовать. Сердце ударяет сильнее, и прежде чем успеваю подумать, я кричу:

— Папа!

Он замирает, оборачивается, и в ту же секунду я срываюсь с места. Ноги несут сами, как в детстве, когда бежала ему навстречу после разлуки.

Я влетаю в его объятия, прыгаю, вцепляясь в него так крепко, будто боюсь, что он снова исчезнет.

Отец подхватывает меня, и я слышу, как сбивается его дыхание. В глазах всё плывёт, слёзы собираются сами.

— Пап, — уже тише произношу я и делаю рваный вдох.

Отстраняюсь первой и вытираю несколько слез, что скатились по щекам, когда смотрю на него, замечая изменения. В его взгляде теперь есть тяжесть, которой раньше не было, а в морщинах больше усталости, чем я помнила.

— Шоу, — говорит он и улыбается.

Отец думал, что я мертва. Ведь тогда не вернулась с остальными.

— Я же обещала вернуться. Правда, немного опоздала.