Шёпот - Анастасия Пименова

Когда моя очередь сидеть на водительском, то Аксель пересаживается назад, к Нику, и мне кажется, что он опять что-нибудь скажет едкое, но парень молчит.

Через час пути, когда я в очередной раз бросаю взгляд в зеркало, то замечаю, как они оба спят. Или делают вид, что спят, просто сидят с закрытыми глазами.

— Как было в бункере? — задает тихим голос Айрис вопрос. — Я немногих встречала после того, как разрешили покинуть защищенные места, поэтому особо ничего не знаю.

— Темно. Душно, — я обдумываю ещё слова, которые первыми приходят на ум и пожимаю плечами, — страшно. Всё ждала, когда можно будет уйти оттуда.

— А я почти не выходила за пределы Авалона, — начинает Айрис тихо, не отводя взгляда. — Эта поездка всего вторая для меня. Нас с мамой туда доставили, когда всё началось. Моя мама была в сенате… до того, как всё рухнуло.

Мысленно отмечаю, что путь в Авалон действительно был отрезан для большинства, как будто только избранные могли туда попасть. И, наверное, многим из тех, кто остался снаружи, даже не давали шанса.

— Год назад, когда наконец разрешили выходить, мама умерла… от сердечной недостаточности. Это было… тяжело. Я тогда совсем себя не находила, — Айрис вздыхает. — Тогда я записалась в отряды, прошла подготовку. И вот теперь оказалась здесь.

— У тебя больше никого не осталось? — задаю этот вопрос аккуратно, отвлекаясь на секунду от дороги.

— Нет, — девушка качает головой и поджимает губы, — были ещё бабушка с дедушкой, но они… слишком быстро… Вирус слишком быстро захватил их. Я осталась одна.

Чувствую, как в груди сжимается сердце, не представляя, что ей пришлось пережить. Потерять всех близких, всех, кого любила, выжить и остаться одной. Наверное, судьбы хуже нет.

И я понимаю, почему Айрис записалась в отряд. Чтобы хоть как-то заглушить боль внутри, заполнить пустоту, которую оставили утраты. Постоянная опасность, риск и действие дают ей хоть какую-то передышку от мыслей, которые иначе сожрали бы девушку изнутри.

Я не говорю ей, что мне жаль, просто думаю об этом, ведь, возможно, ей и не нужна жалость.

Кинув очередной взгляд в зеркало, замечаю, что Ник открыл глаза.

Он всё слышал?

Мы молча с ним переглядываемся, и я возвращаю внимание к дороге, кажущейся темной и долгой.

Пока еду, то думаю о безумных, которых нам повезло не встретить в том городе. Если бы ещё были и они, то мы вообще могли не выбраться. Хотя… возможно, нам просто повезло их не встретить.

Я сжала руль чуть крепче, вглядываясь в бескрайнюю и безмолвную темноту за окном. Временами едва угадываются очертания редких деревьев, мерцание звёзд скрывается за тяжёлыми облаками. Дорога тянется в бесконечность. Я поворачиваю, но не так много раз.

На этот раз мы едем последними, поэтому так мне легче ориентироваться, просто следовать за другим автомобилем.

Так проходит несколько часов.

Постепенно ощущаю, как тяжесть бессонной ночи медленно сковывает мышцы и разум. Время словно растягивается, каждое движение руля, каждый звук двигателя отдаются эхом в тишине.

— Давай я сменю тебя, — Ник наклоняется и проводит рукой по моим волосам, замечая усталость.

Я не противлюсь, киваю, плавно замедляя ход машины.

Мы тихо меняемся с ним местами, чтобы не разбудить Айрис и Акселя, когда я сажусь назад. Хотя, на счет Акселя я погорячилась. Его, похоже, даже взрыв сейчас не разбудит.

Рот парня приоткрыт, и он… тихо похрапывает!

Когда автомобиль снова едет, то я правда следующие полчаса пытаюсь уснуть, но всё, что и делаю, так фокусируюсь на храпе Акселя.

Никогда не думала, что человек может раздражать даже во сне.

Я терплю ещё минут двадцать. Правда.

Открываю глаза и смотрю на то, как он почти мило спит. Кого я обманываю? Человек с открытым ртом и… У него что слюни?

Морщусь, после прищуриваюсь и коварно улыбаюсь.

Вот и сочтемся.

Бью локтем ему в бок так, что Аксель дергается, моментально открывая глаза, а я закрываю, прислоняясь к стеклу затылком и делая вид, что уже вижу десятый сон.

Наконец, через время засыпаю.

Утром, открыв глаза, понимаю, что за ночь снова успели поменяться местами. Рядом — вновь Ник. Айрис — на водительском, Аксель рядом. Наверное, даже поменялись два раза.

Я подавляю зевок и смотрю, где мы вообще оказались.

— Пока ты спала, то проехали ещё один город, — сообщает Ник.

— Да и встретили безумных, но останавливаться общаться с ними не стали, — добавляет Аксель. — У вас кстати ничего не болит?

— Нет, — отвечает Айрис.

— Странно, — Аксель выпрямляется и трогает свой бок, тот самый, куда я его ударила. — Спали вроде бы все в одинаковых позах, а у меня болит. Будто меня побили.

Замечаю, как уголок губ Ника дергается в подобие улыбки, и мы с ним встречаемся взглядами, без слов понимая друг друга. Видимо, он видел вчерашнюю мою небольшую шалость.

Тишина снова наполняет салон, но теперь она не кажется такой тяжёлой. Кажется, что мы немного сблизились за эту ночь.

Наконец, мы делаем первую нормальную продолжительную остановку возле разрушенной наполовину заправки. Тут же и заправляем машины топливом, которое везли всё это время с собой.

Выхожу вслед за остальными и разминаю затекшие конечности, когда некоторые расходятся по сторонам.

Я вдыхаю свежий воздух и прикрываю глаза, чувствуя, как лучи солнца касаются лица.

Улыбка сама появляется на губах. За ночь погода улучшилась.

Стою так немного, а после отхожу и захожу в сохранившуюся часть заправки, туда, где есть туалеты.

Даже кабинки сохранились. Удивительно.

Прежде, чем справить нужду, проверяю каждую, чтобы не было никаких сюрпризов. В одной нахожу… останки, только не человеческие. Какого-то животного, но не слишком крупного. Может быть, собака или кто-то из хищников? Косуля?

Пока я захожу в другую кабинку, то думаю, как там вообще могло оказаться животное. Если только оно было ранено и зашло сюда… Ага, а после закрыло за собой дверь.