Призрак - Анастасия Пименова

— Отлично… — бормочу я, сама себе, без эмоций.

Руки дрожат, но не так сильно, как могли бы. Это не храбрость, это усталость. Я обрабатываю кожу вокруг, щедро, почти не экономя средство из аптечки.

Жжёт так, что перед глазами на секунду темнеет, но я заставляю себя дышать ровно. Вдох. Выдох. И новый вдох… Ай!

Так… теперь ещё менее неприятное. Я никогда раньше такое не делала, но не думаю, что это так сложно — найти, зацепить и вытащить пулю. Да, легче легкого.

Пинцет скользит в ране, и я резко втягиваю воздух, потому что боль становится острой, пронзающей, будто меня ударили током.

Вот…!!!

Всё тело напрягается, спина выгибается сама собой, пальцы сжимаются так, что ногти впиваются в ладонь. Я останавливаюсь. Считаю до трёх. Потом ещё раз.

Если сейчас не вытащу, то потом будет только хуже. Гораздо хуже.

Я снова лезу глубже, заставляя себя не думать о том, что делаю, нащупываю металл вслепую, пальцами, пинцетом, ориентируясь лишь на сопротивление тканей и вспышки боли, которые накрывают волнами.

Когда пинцет наконец цепляется за что-то твёрдое, меня накрывает резкой тошнотой, к горлу подступает горечь, а мир сужается до одной точки… плеча, пульсирующей боли и собственного дыхания, хриплого и слишком громкого в ушах. Тяну медленно, не дёргая, зубы стиснуты до хруста, через них и выдыхаю, а по вискам сразу же стекает пот.

Наконец-то пуля выходит.

Небольшая, грязная, в крови и чём-то ещё, что я не хочу рассматривать. Пуля падает на сиденье с тихим, почти насмешливым звоном. Я на секунду просто смотрю на неё, не веря, что эта крошечная дрянь причинила столько проблем.

Руки начинают трястись сильнее именно сейчас, когда всё уже почти позади, когда адреналин постепенно отступает и оставляет после себя пустоту и слабость. Я снова обрабатываю рану, уже внутри, настолько тщательно, насколько позволяют условия и собственное состояние, морщась от каждого прикосновения, затем зажимаю и бинтую плечо туго, с усилием, пока не появляется неприятное онемение. Значит, кровь остановится. Главное, не забыть про повязку позже.

Когда всё заканчивается, я ловлю себя на том, что сижу, сгорбившись, покрытая потом, будто только что выбралась из воды. Футболка снова оказывается на мне, грязная, пропитанная кровью и хрен знает чем ещё, но мне всё равно. Натягиваю её через голову, морщась, но уже без паники.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза на пару секунд.

Теперь можно ехать и дальше. Куда?

Блейка насколько это возможно, я предупредила, а ещё устроила такой переполох, что Харви должен отправить людей проверить, что случилось. Мне нужно понять, где вход в эти туннели и как туда добраться. Вряд ли у меня получиться незаметно проследить за ними на машине Райана, но попробовать стоит. Ещё одна из причин, почему я остановилась здесь. Хороший вид и обзор на то, если поедут какие-то машины.

Некоторое время просто смотрю на потолок.

Возможно, стоило бы забить на это и уехать, но я не могу, черт возьми. Мысленно хочется накричать на себя за дурацкую… самоотверженность? Это она? Или глупость? Может быть, злость или ярость, которой нужно куда-то выйти, иначе она разорвёт меня изнутри?

Если я сейчас уеду, это будет значить, что всё было зря. Что Рики умер зря. Что Джакс где-то там, под землёй или в чьих-то руках, и я даже не попыталась.

Я не могу.

Поэтому жду.

Пятнадцать минут тянутся мучительно долго. Я почти не двигаюсь, лишь изредка меняю положение, когда плечо начинает неприятно ныть под бинтами.

Один пистолет. Револьвер. Молоток.

Смешно. Этого слишком мало, чтобы справиться с группой людей, у которых есть автоматы, фильтры и уверенность в собственной безнаказанности. Я не строю иллюзий. Если они решат меня найти, то я долго не протяну.

Но мне и не нужно с ними драться. Пока.

Я снова беру бинокль, подношу к глазам, когда внизу появляется движение.

Три автомобиля.

Они подъезжают к торговому центру, останавливаются неподалёку. Я наблюдаю, как они стоят несколько минут, не выходя. Даже отсюда видно, там слишком много дыма, пыли и… движения. Безумные уже начинают стягиваться к развалинам, как муравьи.

Смотреть там действительно не на что.

Машины разворачиваются и уезжают.

Я опускаю бинокль, выжидаю ещё немного, ровно столько, чтобы они не заметили меня сразу, и только потом медленно трогаюсь с места.

Сначала просто проследить, а дальше… дальше придется думать. Помимо раны в плече, общее состояние на организме сказывается. Единственное, что уже не так болит — лицо. Я его вообще особо сейчас не чувствую. Без понятия, насколько это хороший знак.

Да и неплохо было бы хоть что-то съесть, в последний раз я делала это, когда была с Блейком.

Усталость, голод, травмы, всё это рано или поздно сыграет против меня.

Натягиваю противогаз обратно, так как уже ближе к центру не рискую даже просто в салоне ехать без него.

Я держусь на расстоянии, не приближаясь слишком сильно, позволяя машинам впереди раствориться между зданиями. Некоторое время я ещё вижу их, правда, дальше теряю на некоторое время. Приходится немного петлять, но через пару кварталов я выезжаю на широкую улицу и почти сразу притормаживаю.

Несколько машин стоят у обочины, другие медленно съезжают вниз, туда, где раньше был вход в метро. Теперь там бетонные блоки, мешки с песком, металлические заграждения, сваренные на скорую руку, но явно не вчера. А они основательно подготовились.

Множество фигур людей, точно насчитываю восьмерых, и это те, что охраняют вход.

Кто-то сидит на асфальте, кто-то стоит, переминаясь с ноги на ногу, кто-то ругается, кто-то молчит, уставившись в одну точку.

Значит, вот о каких туннелях была речь. Похоже, они что-то переделали в метро за это время, проезд точно, а дальше… пока не знаю.

Я не подъезжаю ближе, останавливаюсь чуть в стороне, пряча машину за сгоревшим автобусом. Глушу двигатель и просто смотрю. Сердце бьётся медленно и тяжело.