"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
* * *
Проснулся я не от холода, а от того, что затёк бок, а ещё в ребро больно упёрся стебель камыша, из которого сделали подстилку.
А развернуться не получалось, так как Катарина, лёгшая вечером со мной, обхватила рукой и прижимала всю ночь к себе железной хваткой, так что пошевелиться трудно. Никогда бы не подумал, что окажусь на месте моей бывшей, которая жаловалась на то, что у меня рука тяжёлая. Блин, гендерный реверс немного напрягает такими моментами! Это мне положено обнимать хрупкую девушку, а не наоборот. И это мне положено быть в сексе сверху. Не скажу, что я разочарован или что не понравилось, но когда инициатива не у меня, это тоже напрягает. И очень уж неопытна Катарина в любовных делах, и кроме голого… да, голого энтузиазма ничего нет, хоть ликбез проводи. Но опять же, распутный мужчина здесь не в почёте, и лекцией о Камасутре можно только хуже сделать. Блин, надо что-то придумать!
Я открыл глаза и осмотрелся. Небо уже по-утреннему посерело, а на траве росы не было, так как утро выдалось тёплым и даже душным. Урсула тоже ещё спала, громко скрипя зубами и вошкаясь. Однажды она во сне пробормотала: «Вредный ты. Хочу и пью».
Зато серая, словно с похмелья, волшебница уже складывала на погасшие угли хворост и кору. Заметив, что я гляжу на неё, Лукреция поджала губы и нахмурилась, словно решаясь на какой-то важный поступок. Наконец, тяжело и протяжно вздохнула и провела рукой над дровами.
— Ку ла-ламас сэ-энцинидан, — произнесла она речитативом. Я услышал быстро нарастающий свист, модулируемый датчиком, а через секунду кора вспыхнула, словно туда кинули горсть зажжённых спичек. — Это простые чары де фуэго — огня. Нужно лишь представить жар, и он возникнет вслед за желанием.
Я с кряхтением постарался высвободиться из объятий Катарины, но не смог. Девушка лишь ещё сильнее прижала к себе, заставив недовольно скривиться.
— Зачем ты мне рассказываешь? — спросил я, уже забыв тот момент, когда перешли на «ты».
Как-то само собой это произошло, впрочем, волшебница не возражала.
— Кто такая система? — вместо ответа спросила Лукреция.
Она провела рукой перед собой, и в воздух взлетел камушек, зависнув в нескольких сантиметрах над ладонью. Тихий свист датчика менялся в частоте по мере движения камушка. При резком движении или быстром торможении почти уходил в ультразвук, а при зависании гудел, как пчела. Прослеживалась чёткая зависимость между частотой и, скорее всего, затрачиваемой энергией на ускорение.
При вопросе о системе я задумался, а та подала голос:
«Запрещено сообщать местному населению о наличии процессора».
— Заткнись, — прошептал я, на что Лукреция прищурилась, а камушек начал отлетать от неё и снова приближаться, словно игрушка йо-йо, которая на верёвочке.
«Запрещено сообщать местному населению о наличии процессора».
— Кому говорю, заткнись! — повысил я голос и поднял глаза на волшебницу. — У меня в голове живёт дух-помощник. Только она больна и не всегда помогает как нужно.
— Ты — как она? — Волшебница кивнула в сторону спящей Катарины.
— Ну… можно и так сказать.
— Тогда не удивляюсь, почему храмовница решилась на штурм крепости.
— Это я-то крепость? — усмехнулся я, а Лукреция подобрала ноги и сжала губы.
В её глазах мелькнула тревога, оттого что Катарина, которой уже давным-давно положено проснуться, зашевелилась. А в следующий момент я почувствовал, как мои шею и затылок начинают вылизывать шершавым кошачьим языком. А ещё почему-то ждал громкого мурчания, но потом вспомнил, что львы не мурлычут. Продолжалось это всего несколько секунд, а потом, видимо, девушка окончательно проснулась, так как замерла и тихо выругалась.
— Бездна, что я делаю⁈ Да убережёт от непотребства Небесная Пара!
Она быстро осенила себя двумя перстами, встала с камышовой подстилки и потянулась. При этом её суставы выгибались так, как простому человеку недоступно.
— Я могу поправить печать, — тихо произнесла Лукреция. — Я читала, как это делается.
— Правда? — переспросила Катарина, бросив быстрый взгляд на волшебницу. — Я буду обязана вам.
Она поправила камизу, подхватила с травы чулок и застыла в позе балерины. Сама стоит на кончиках пальцев левой ноги, а правая, поднятая вверх — ровненькая-ровненькая, да и растяжка просто великолепная. Чулок оказался натянут до колена в одно неуловимое движение. А я невольно загляделся. Хотя немного смущал неженский размер ноги, примерно сорок второй, но у местных барышень у всех так. Да и сами они не маленькие. Но ведь грациозная, и равновесие держит на пять с плюсом — что есть, того не отнимешь. Или отнимешь?
— Тело лёгкое, — горько прошептала всё так же пребывавшая в позе балерины Катарина, пошевелив пальцами на ноге. — Я уже забыла, что так могла.
Девушка вздохнула и с тоской поглядела на эти самые пальчики.
— Я готова. Что делать?
— Сядь рядом лицом ко мне. Сними рубашку. Закрой глаза. Постарайся меньше шевелиться, — показала перед собой Лукреция.
Катарина так и поступила, оставшись в одном чулке и панталонах, похожих на свободные трусы-боксеры. Теперь она сидела на коленях перед волшебницей, и та тоже опустилась на траву.
— Джавла пара эле-монстро, — начало тянуться заклинание, в котором едва угадывались значения слов. Оно произносилось на древнем наречии или каком-то малознакомом диалекте. Одновременно с этим в голове пели причудливую тихую мелодию не просто свист и треск, а сложные гармоники. Я насчитал их не меньше пяти. — Лас барас сан-фуртез. Ё понго эле-селио. Кон эле-номбре делафурза.
«Клетка для чудовища. Прутья крепки. Замок на дверце. Печать ставлю я именем силы».
Магесса протянула ладонь к груди девушки, но не смогла коснуться, отдёрнув пальцы, как