"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров
Оставив яйцо в покое, Ирина аккуратно разбила стекло и, найдя чистую реторту, поднесла её к хохотушке, но та заупрямилась, не желая переселяться. С молящим выражением на личике гомункулус протянул к ней ручонки. «Что ты хочешь?.. А! Ты хочешь, чтобы я забрала тебя с собой?» – догадалась девушка и хохотушка с таким энтузиазмом закивала головой, что у неё возникло опасение, как бы та не оторвалась.
«Ладно, не переживай! Я тебя здесь не оставлю», – пообещала Ирина и на её губах промелькнула улыбка. Она сразу же подметила сходство хохотушки с мультипликационной Масяней. У мелкого чудовища была такая же пучеглазая голова, похожая на продолговатую дыню, бесформенное туловище и палочки-ручки.
«Мистер Бон, принимайте работу!» – позвала девушка, но вместо хозяина дома появилась Чантико и повела её ужинать.
Богиня накормила гостью так, что та, уставшая от кропотливой нудной работы, требующей осторожности, вдобавок осоловевшая от вкусной еды, с готовностью согласилась остаться на ночёвку.
Наутро последовал не менее вкусный завтрак, а после него экскурсия по поместью Бонов, во время которой Ирина заспорила с магом об этичности создания разумных живых существ. Когда она возмутилась его отношением к хохотушке, тот фыркнул, а затем объяснил, в чём дело. Оказалось, это была не копия хохотушки, а фантом.
– Думаешь, я такой изверг, что бросил бы девочку на съедение корцоклу? – воскликнул маг, с негодованием глядя на гостью. – Просто твоя мать до сих пор не усвоила, чем копия отличается от фантома. Если честно, Вифания вообще мало что смыслит в магии. Только, чур, я этого не говорил, а ты не слышала.
Несмотря на угрызения совести, у девушки вырвался смешок.
– Извините, – сказала она, сделав вид, что закашлялась. – Мистер Бон, если хохотушка вам не нужна, могу я взять её себе?
Маг согласно кивнул, но предупредил, чтобы она к ней не привязывалась, мол, фантом в любое время может рассеяться.
– Не думаю, что я к ней привяжусь. К тому же ваша тварюшка не более чем игрушка, – ответила Ирина.
«С меня достаточно привязанности к моим паладинам», – добавила она про себя, а вслух поинтересовалась, нужно ли кормить гомункулуса. Оказалось, что нужно. Фантом нуждался во всём том же, что и настоящая хохотушка.
Заинтересовавшись, девушка начала расспрашивать мага, чем фантом отличается от существа, состоящего из плоти и крови, и тот прочитал ей увлекательнейшую лекцию, которая из-за демонстрации на примерах растянулась на целый час.
Поскольку рыбак рыбака видит издалека, Ирина сразу же поняла, что имеет дело с превосходным преподавателем, который к тому же знает и любит свой предмет. Решив, что грешно упускать такую возможность, она спросила мага, не возьмёт ли он её к себе в ученицы.
Лаборатория разрослась и дел в ней было невпроворот, так что Лиланд подумал и согласился. Когда маг заявил, что занятия начинаются на следующий день, ровно в шесть утра, девушка, устрашённая ранним подъёмом, бросилась к Чантико. Найдя её, она попросилась с недельку пожить в Лягушачьей Заводи – исключительно для того, чтобы привыкнуть к новому распорядку дня.
Ну а где неделя, там и другая, а за ней третья и четвёртая.
Видя, что дочь не спешит возвращаться домой, Вифания послала за ней слугу.
Когда Ирина уехала, супруги Бон вдруг поняли, что им остро её не хватает. Во-первых, на мага свалилась дополнительная работа, которая отвлекала его от новых экспериментов. Во-вторых, он так привык к присутствию внимательной слушательницы, что на первых порах не сразу спохватывался, что разговаривает сам с собой. Чантико просто скучала по девушке и, глядя на пустующее место за столом, всё чаще ловила себя на мысли, что в доме не хватает детей, которых у них с Лиландом никогда не будет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она бродила по поместью и придиралась к слугам, выискивая огрехи в их работе. Когда угрюмый истопник, которого она допекла придирками, стиснул рукоять колуна, ей стало ясно, что пора заканчивать с домашним деспотизмом.
Тогда Чантико, вопреки уговору, среди бела дня вторглась в лабораторию Лиланда. «Дорогой, делай, что хочешь, но чтобы к вечеру Сирин была у нас», – потребовала она в ультимативной форме, и чтобы привлечь внимание мужа швырнула в него гроздь огненных шаров.
«Хорошо, дорогая!» – рассеяно отозвался маг и, погасив женины зажигалки, взялся за дубину. Подойдя к здоровенному каменному детине, который сидел на полу и, раскачиваясь, утробно стонал, он размахнулся и со всей силы ударил его по голове. Тусклые глазки существа съехались к переносице, а затем на его грубо вытесанном лице проступило блаженное выражение.«Спасибо, хозяин, теперь Шабе хорошо», – прогудел благодарный тролль. «Вот и славно», – кивнул маг и, положив дубину на прежнее место, подошёл к Чантико, которая внимательно наблюдала за его действиями.
– Не нервничай, моя любовь, ты получишь Сирин, – сказал он с нежностью во взгляде и, склонившись, поцеловал жену.
– Что ж, тогда пойду, не буду тебе мешать. Приготовлю что-нибудь вкусненькое на обед. Надеюсь, ты провозишься не слишком долго?
– Нет, я уже скоро заканчиваю. Так что приду сегодня пораньше.
– Люблю тебя, – сказала повеселевшая Чантико и ускользнула из объятий мужа, когда он вознамерился задрать ей юбку. – Не шали, Лягушонок! Ты же знаешь, я не сторонница того, что Сирин зовёт перепихонами, – игриво добавила она и шлёпнула его по рукам.
– Ну и зря, – вздохнул маг, который не имел ничего против спонтанного секса.
***
Согласно воле пославшей его жены Лиланд Бон явился к Вейсам и потребовал вернуть ему ученицу.
Когда Вифания показала ему дулю (естественно, словесную, она же была воспитанной дамой), маг достал громаднейший свиток, завизированный им и ученицей. Это был договор на двухлетнее ученичество Ирины. По удивительному стечению обстоятельств его действие заканчивалось ровно в тот же день, что и срок заключения Алконост в шкуре смертной.
Опираясь на постулаты фандорийского законодательного права, в котором Лиланд Бон был большой дока, поскольку неоднократно судился с кредиторами и родителями обесчещенных им девушек, то он в два счёта доказал, что вправе забрать своё имущество, к которому ученик приравнивался на всё время учёбы.
Поскольку в качестве неустойки значилась приличная сумма в золоте, Вифания поморщилась.