Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев
Все ж таки Геринг не зря отвоевал Мильха у тайной полиции, а тот и вовсе был умницей…
* * *
После приземления в Тушино время до поездки к Иосифу Виссарионовичу еще было. Поэтому мы позволили себе отдохнуть, благо столовая Тушинского аэродрома работала чуть ли не круглосуточно. Мы-то себе позволили, а вот подполковник Ким — нет. Вышел на связь. Впрочем, к спеху.
— Никитин! Прием!
— На связи, Рома!
— Рассказывай, что у тебя там. Ты где сейчас?
— Москва, Тушино, отдыхаем. Сегодня к 22 часам к Сталину.
— Ну извините… — понял Ким, что помешал.
— Да ладно… Все равно у меня к тебе вопрос и просьба.
— Говори…
— Вопрос: почему ты в прошлый раз быстро свернул разговор?
— Ну, как тебе сказать, Чебурашка?.. Путин к нам, не поверишь, а заскочил. Ехал-ехал себе мимо и зарулил. А тут ты на связи. — явно улыбаясь ответил мне мой командир.
— О, как… Мы тут к Сталину, а вы там с Путиным вась-вась? И без меня? Ай-яй-яй…
— Кстати, он про тебя спрашивал, сказали, что ты на задании.
— Ну и хорошо.
— А просьба какая?
— А просьба… Пособирай, плиз, инфу про локаторы люфтвафские этого времени. А то тут был инцидент. — огорошил я Кима.
— Что натворил? — с опаской спросил Рома.
— Да так, особенно ничего. Самолет с источником излучения завалил.
— Немецкий? Это не Тотоша? — насторожился Ким.
— Вот я тоже вначале подумал, но характер сигнала был иной. На «двенашке» же не было прибора имитации?
— И у тебя нет. Его Фридман только что собрал, пока ни на какую машину не ставили.
— Кстати, привет Лёне при случае передай.
— Обязательно. А инфу по локаторам скажу Наде — поищет. Ей тоже привет передам. Больше вопросов и просьб нет?
— Нет. Семь-три, Рома!
— Семь-три (щелк)…
И тут прибежал посыльный лейтенант…
— Товарищ Никитин. Вас срочно на капэ вызывают.
— Ну, нет покою, блин… Идем, лейтенант… Оля! На всякий случай проверь машину. Чует мое многострадальное жо, что неспроста это!
И мы побежали на КП аэродрома. Мы — я и Денисенко с тремя волкодавами. А то как же! Я — лицо строгой отчетнос… Т. е. строго охраняемое и без пригляду могу быть только, извините, в туалете. Тоже самое касается и Оли. И хорошо, что этот пригляд не распространяется на внутрь помещений, где мы спим. Кстати, до сих пор порознь, а то я уже один раз в глаз получил. От Оли, конечно же. Ну… Ладно… Проехали…
На КП нас уже ждали начальник аэродрома и его штурман. Быстро, как положено, поприветсвовали друг друга и перешли к делу.
— Так, Виталий Александрович. Фронтовые посты ВНОС доложили, что в сторону Москвы идет большая группа бомбардировщиков. Не менее пяти десятков машин. Справитесь?
— Топливо залито, попробуем справиться. Надеюсь не высотные… Мне выше 6 километров ракетами не особо-то достать. Навести высотников, правда, смогу.
— По высотным понял. И так поднимаем МИГ-3.
— Вот правильно! Все с рациями?
— Не все, но… — не удивил меня начальник.
— Те, у кого раций нет, оставьте их в мне в тылу на «моей» высоте на случай, если какой бомбер проскочит. Которые с рациями — на мою волну, мой позывной — «Ворона», а ваш, как и тогда — «Гнездо».
— Добро! Как будем атаковать?
— Иду один, группа «Мигарей» без раций ходят у меня в тылу, высотники с рациями — наверху на 5 тысячах минимум. «Яки» и «Лавочки», кто есть — слева и справа от меня. Высоты по своему разумению. Как начну атаку — обходят немцев справа и слева и смотрят кто побежит — тех валят. Немцы могут побежать до начала моей атаки — я постараюсь их смутить — к этим не лезть!
— Почему не лезть?
— Под мои ракеты и наши попасть могут. Ракетам все равно кого валить…
— Принято! Прикажу! По машинам, товарищи.
Мы быстро вернулись к машине. Там, у «Мишки», я подошел к Денисенко и огорошил его:
— Леха! Свяжись с кем хочешь, но пусть доложат товарищу Сталину, что его приказ мне явиться к нему к 22 часам я скорее всего не выполню.
— Влетит…
— Ну, поругаются, да… Но спроси заодно мол, если успевать не буду, то может мне сразу в Кремль прилететь?
— Сдурел? Тебя наши собьют. Там наверняка зениток больше, чем камней в мостовой. — Денисенко откровенно смотрел на меня, как на идиота. Мало того, что к Вождю не особо торопится, так еще и под зенитки собрался.
— Лех… Ну ты ж знаешь мои таланты! Как Чкалов, только круче. — смеясь ответил я.
— Спросить спрошу…
— И если дадут «добро», то пусть тогда «Гнездо» мне передаст слова «конфетку хочу». А если «добро» не дадут, то «тортиком обойдешься». Вот так дословно.
— Договорились. Лети давай. Дай им жару — напутствовал меня друг.
— Не «дай», а «дайте»! Нас двое! — Оля, слышавшая этот разговор, довольно улыбнулась…
И мы взлетели. Я не стал спрашивать почему какую-то полусотню бомберов, идущих к тому же и почему-то средь бела дня, не могут тормознуть «местные» истребители. Не могут, значит не могут. Наверняка есть свои причины и никто не обязан мне их докладывать — какому-то там полковнику. Мое дело не торговаться «могут — не могут», а поставленную боевую задачу выполнять. И да, я нарушу приказ начальника Главного штаба явиться к Сталину к 22 часам — это же Александр Михайлович меня озадачил. Хотя, разумеется, команда исходила от Вождя. Но тут выбор: или немцы бомбят Москву и москвичей, но я успеваю и даже явлюсь заранее, или не бомбят, а я с большущей долей вероятности не успеваю. Не думаю, что Сталин и уж, тем более, Василевский, такие злыдни, что не примут эту уважительную причину.
В общем, мы взлетели…
* * *
[1] Эдвард Мильх (1892–1972) — генерал-фельдмаршал Люфтваффе, заместитель Германа Геринга. Интересно, что из досье германской тайной полиции следовало, что мать Мильха — арийка, а отец — еврей. Следовательно, в глазах нацистов Мильх — мишлинг (расовый термин времён нацистской Германии, обозначавший людей, имевших предков как «арийского», так и «неарийского», в частности еврейского, происхождения. Само же определение