[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Гриша убрал руку. Медленно, осторожно, как убирают ладонь от поверхности, которая оказалась горячее, чем ожидалось.

— Понял, — сказал он. Коротко, по-военному.

— Теперь мне нужно спешить ещё сильнее, — я поставил стакан на стол. — Если он жив, он ждёт. Если мёртв, я заберу его домой.

— Только не наломай дров, — Гриша подался вперёд, упираясь локтями в стол, и я увидел, как напряглись жилы на его шее. Командирский рефлекс, необходимость удержать подчинённого от самоубийственного решения. Только я ему не подчинённый. — Не лезь туда один, Рома. Слышишь? Один на укреплённый объект с военными глушилками и неизвестным противником, это даже не самоубийство, это арифметика покойника. Он складывается в единственный ответ.

— Я умею считать, — сказал я.

— Тогда посчитай, — Гриша ткнул пальцем в стол, и ноготь стукнул о железо с коротким злым щелчком. — Один боец, даже с твоими навыками, даже в «Тракторе», против организованной обороны. Какой результат?

— Хреновый.

— Именно. А теперь посчитай по-другому. Группа, экипированная, с прикрытием, со связью, с разведданными. Какой результат?

— Получше, — признал я. Потому что мог быть упрямым, но не мог быть идиотом. Одно с другим несовместимо, по крайней мере у сапёров, которые доживают до пятидесяти пяти.

— Вот именно, — Гриша откинулся назад, и выражение его лица смягчилось на полградуса, с «категорически нет» до «рад, что ты не совсем ещё свихнулся». — Группа Семь. Разведка. Сейчас в красном секторе, на задании. Должны вернуться на днях.

— На днях, — повторил я, и слово было горьким на вкус.

— Они самые быстрые и самые отмороженные из тех, кто ещё дышит, — Гриша говорил ровно, по-деловому, как говорят на оперативных брифингах, и я был благодарен ему за этот тон, потому что деловитость отрезвляла лучше, чем сочувствие. — Как вернутся, снарядим экспедицию на «Восток-5». Полноценную, не набег одного контуженного папаши, а операцию. С прикрытием, со снаряжением, со связью. Я впишу тебя в состав. Твои навыки сапёра там ой как пригодятся, особенно если «Пятёрку» действительно укрепили.

Я хмыкнул. Привычка искать нестыковки работала даже сквозь тупую боль, как автопилот, который ведёт самолёт, когда пилот лежит без сознания. Мозг цеплялся за детали, вертел их, проверял на прочность, как проверяют каждый элемент цепи на растяжке перед тем, как резать.

— У вас что, одна группа на всю базу? — спросил я.

Гриша усмехнулся.

— Разведчики тут дохнут как мухи, Рома, — он покрутил пустой стакан между ладонями, и стекло тихо скрежетнуло по металлу стола. — Терра-Прайм жрёт их быстрее, чем мы набираем. «Семёрка» единственные, кто живёт долго. Остальные… — он махнул рукой, и в этом жесте была усталость человека, который слишком долго подписывал похоронки и заполнял графу «причина гибели» формулировками, в которых слово «сожран» заменялось на «критическое повреждение биологической оболочки вследствие контакта с агрессивной фауной». — Жди их.

Ждать. Самое паршивое слово в словаре сапёра. Хуже только «сюрприз».

Но я кивнул. Потому что Гриша был прав, а мёртвый отец не спасёт живого сына. И не похоронит мёртвого.

Я поднялся. Стул отъехал назад по бетону с протяжным скрежетом, от которого Шнурок, дремавший под столом, подскочил, как от удара током.

Одно мгновение он был свёрнутым калачиком комком чешуи и перьев у ножки стола, и следующее уже стоял, расставив лапы, вытянув шею и бешено вращая головой в поисках опасности.

Не обнаружив немедленной угрозы, Шнурок встряхнулся всем телом, начиная с головы и заканчивая кончиком хвоста, так что мелкие перья на загривке встопорщились и улеглись обратно веером. Потом подошёл ко мне и ткнулся носом в голень «Трактора».

Гриша наблюдал за этим, но до сих пор не определился, как относиться к боевому сапёру с ручным динозавром.

— Тебе кредиты нужны? — спросил он, вставая из-за стола. Голос сменил регистр, с тяжёлого и личного на деловой, практический, и я был благодарен за этот переход, потому что деловые вопросы проще. У них есть конкретные ответы. — Комната нормальная? Могу распорядиться. Выделим что-нибудь из офицерского фонда, не казарму.

Я качнул головой.

— Не надо.

— Рома…

— Сам заработаю, Гриша, — я посмотрел на него, и в моём взгляде было достаточно, чтобы он не стал настаивать.

Не упрямство, не гордость, хотя и то и другое имелось в наличии. Принцип. Простой, как схема электровзрывной цепи: кто платит, тот заказывает. Кто кормит, тот привязывает. Я не за тем летел через полгалактики в чужом теле, чтобы оказаться на чьём-то содержании, даже у старого друга. Тем более у старого друга, который командует базой и отчитывается перед штабом, а штаб, как мы только что выяснили, умеет молчать о массовых убийствах ради «стабильности».

— Я не на иждивение приехал, — сказал я.

Гриша хмыкнул, но спорить не стал. Знал меня достаточно долго, чтобы отличать ситуации, когда Кучер упрямится по привычке, от ситуаций, когда Кучер упрямится всерьёз. Сейчас был второй случай.

Я двинулся к двери. Шнурок тут же засеменил следом, цокая когтями по бетону с той деловитой поспешностью, с какой мелкие собаки бегут за хозяином, когда боятся отстать. У порога я остановился. Положил руку на дверной косяк и повернулся к Грише вполоборота.

— Кстати, — сказал я, и тон мой стал другим. Тем ровным, спокойным тоном, который опытные люди распознают мгновенно, потому что за ним обычно следует что-то неприятное. — Твой капитан-особист, который меня досматривал. Забрал у меня две железы ютараптора и коробку ампул «Берсерка».

Я выдержал паузу. Гриша молчал, но я видел, как изменилось его лицо. Не удивление. Скорее что-то вроде усталого раздражения, которое бывает у человека, обнаружившего протечку в трубе, которую он латал уже трижды.

— «Потерял» при досмотре, — добавил я, и кавычки вокруг слова «потерял» были слышны так же отчётливо, как если бы я нарисовал их в воздухе. — Надеюсь, ты не такой.

Гриша скривился. От бессилия, что не может с этим ничего сделать, потому что если начнёт закручивать гайки, система развалится, а людей и так не хватает.

— Тьфу ты… — он сплюнул в сторону, машинальным жестом, которого я за ним раньше не замечал. Видимо, приобретённое на Терра-Прайм. — От этой гнили никуда не деться, Рома. Тут все в доле. Все. От рядового до начальника смены. Зарплаты по местным меркам маленькие, риски большие, а товар дорогой и лежит прямо под ногами.

Он замолчал, потёр переносицу тем самым жестом из Судана и продолжил, глядя мне в глаза с той откровенностью, которая возможна только между людьми, которые давно перестали друг перед другом играть.

— Я закрываю глаза, — сказал он. — Потому что если открою,