Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

ГЛАВА 2. Когда ты слаб и беспомощен. Интриги в инопланетных кругах

Сначала были пронзительные крики птиц и свежий запах близкой воды, затем чьи-то пальцы робко коснулись плеча Владычицы ночи и тут же отпрянули.

— Сестричка, что с тобой? — услышала она тихий боязливый голос.

Не желая никого видеть и слышать, девушка ещё сильней обхватила колени и сжалась в комок. Всё, что она хотела, это чтобы её оставили в покое, но неведомый собеседник не унимался.

— Сестричка! На, поешь, — сказал всё тот же голос и в руки ей ткнулось что-то мягкое и жирное. — Поешь, не отказывайся! Я знаю, тебе плохо, но есть нужно, иначе ты умрёшь. Поверь, я знаю, что говорю. То же самое было с Окойсо, после того как её схватили наёмники. Совсем как ты она сидела, глядя перед собой, но никого не видела. Она была как живой мертвец. Когда я пихал в неё еду, она не хотела жевать, и та вываливалась у неё изо рта. Когда я лил в неё воду, она тоже выливалась у неё изо рта. А потом она упала на бок и закрыла глаза. Я всё ждал, когда она проснётся, но она больше не проснулась. Когда по Окойсо стали ползать белые личинки, тогда я вырыл яму на берегу Священного озера — ночью, чтобы никто не видел, а затем закатил её туда и засыпал песком. Думаешь, меня за это накажут?

Снова лёгкое прикосновение, будто воробей задел крылом, и девушка поёжилась от внезапного холода, пробежавшего по спине. Прятаться больше не имело смысла, и она открыла глаза. Оказалось, что она сидит у кромки песчаного пляжа. Синее небо и абсолютно чистый белый песок, на который изредка накатывали лёгкие прозрачные волны, вызвали в её памяти соответствующую ассоциацию. «Чёрт знает что! Нахожусь за тридевять земель, а в голову лезет всякая ерунда. Давно уже нет никаких курортов и отпусков у родителей, с поездками на море, и больше никогда не будет», — с печалью подумала она и прищурилась, глядя вдаль. По её прикидке, это было очень большое озеро или небольшое море. Посреди водной глади торчали пять острых шпилей, которые казались золотыми шпильками, на острия которых надеты жемчужные бусины, и она поймала себя на том, что избегает глядеть на них.

— Почему тебя должны наказать? — спросила девушка, вспомнив, что она здесь не одна.

Она глянула на руки, испачканные чем-то похожим на манную кашу, и вытерла их о траву, а затем повернула голову, ища своего благодетеля. Вопреки её ожиданиям, это оказался не мальчик, а карлик, судя по непропорционально большой голове, сидящей на короткой мощной шее.

— Жрецы не разрешают приходить к Священному озеру, — пояснил он всё тем же по-детски тонким голосом и тревожно добавил: — Сестричка, ведь ты не выдашь меня, да? Если узнают, что я сделал, меня убьют.

— Зачем ты похоронил подружку у Священного озера, если знаешь, что так делать нельзя? — спросила Владычица ночи, чувствуя, что ей неприятна мысль о том, что снежно-белый песок пляжа испоганен гниющим трупом.

На лице карлика появилось плаксивое выражение.

— Люди говорят, что Господин Солнце может творить чудеса. Без Окойсо мне плохо. Я хочу, чтобы она ожила. Без неё меня все бьют и гонят. Говорят, что я приношу одни несчастья. Говорят, что беременным нельзя на меня смотреть, а то у них родится такой же урод, как я.

Скорлупа безразличия, которая отгораживала её от мира, окончательно треснула. Владычица ночи повернула голову и внимательно посмотрела на карлика, который притулился сбоку от неё. Люди не зря от него шарахались. Это был не просто урод, это было страшилище, мало похожее на человека. Тонкие искривлённые ручки и ножки карлика заканчивались непропорционально длинными пальцами, похожими на сохлые веточки, да и само его тело, походило на обрубок ствола дерева. Как он ходит при таком массивном туловище и таких тонких ножках, было сложно представить. Лицо у карлика было круглое и плоское, по причине крошечного носа с едва приподнятой переносицей. Необыкновенно большие широко расставленные глаза были тусклыми, как кожура чёрного винограда, вдобавок они были сильно навыкате, отчего казалось, что они вот-вот вывалятся из глазниц. Завершал неприглядную картину маленький безгубый рот и острый крохотный подбородок.[28]В общем, надо бы страшнее, да некуда. Единственное, что выбивалось из общего ряда, это уши карлика. Нежно-розовые раковины имели идеальную форму и казались чуждыми образованиями на его безобразной шишковатой голове, поросшей редкими пучками волос.

— Как тебя зовут? — спросила Владычица ночи, с жалостью глядя на карлика.

— Урод, — ответил он, и его рот, отображая улыбку, принял дугообразную форму. — Я не обижаюсь, бывают клички и похуже, чем моя.

«Брр! Действительно, урод. Точнее, недоделанный Буратино. Видимо, местный папа Карло не стал заморачиваться и просто выбросил говорящее полено», — подумалось девушке.

— Сколько тебе лет? — поинтересовалась она, не сводя глаз с плоского лица, обтянутого сухой коричневой кожей.

— Не знаю! — последовал нетерпеливый ответ, и тонкие цепкие пальчики ухватили её за запястье. — Сестричка, идём скорей! Беда, если мы останемся здесь!

Поддавшись тревоге уродца, Владычица ночи поднялась с земли.

— Хорошо, идём, — согласилась она, и карлик с недюжинной силой потянул её за собой.

***

Певучий сигнал предупредил о прибытии посетителя, и Кар-до-Рис, вздремнувший после плотного обеда, бросил взгляд на возникший экран. При виде синей фигурки в зале центрального купола он вздохнул и в который раз обругал себя за брачные узы с Делией-до-Вад. Несмотря на официальное освобождение от клятв, данных друг другу, бывшая жена почему-то считала, что по-прежнему имеет право высказывать ему своё мнение. Впрочем, он ждал её визита. На этот раз Делия перешла все границы и не только оспорила его решение, она напрямую вмешалась в дело, которое её не касалось.

— Опять лежишь, налопавшись от пуза? Кар, не увлекайся! Понимаю, тебя тянет к первичной форме жизни, но это опасно. Вспомни тех, кто заигрался настолько, что не смог вернуться к своей энергетической форме.

Отбросив белое с золотом одеяло, Кар-до-Рис сел и с хрустом потянулся.

— Думаю, ты хотела сказать, что они не пожелали возвращаться к бестелесному существованию, — усмехнулся он, чувствуя в мышцах сладкую истому. Этой ночью жрицы Солнца