Александр Афанасьев - Время героев ч4

Капитан первого ранга Максимов, довольно молодой для кап-раз офицер — командовал одним из четырех уникальных для русского флота «переходных» кораблей. В семидесятые годы — во всех флотах мирра окончательно отказались от артиллерии, как от основного средства поражения и началось увлечение ракетами всех видов и классов. В результате — на адмиралтейских верфях были заложены и построены четыре крейсера УРО, вооруженных не крылатыми — а баллистическими ракетами Эльбрус. Правда было их — ни много ни мало двести штук, поставленных в шахтные пусковые контейнеры вертикального старта. Каждая из них — способна была доставить заряд на расстояние до одной тысячи километров, в том числе химический или ядерный. Предполагалось, что под прикрытием авианосцев, эти неуклюжие, с сильно разнесенными надстройками корабли — будут болтаться у берегов вероятного противника, оставаясь для него постоянной угрозой.

Изначально корабли показали себя не лучшим образом — управляемость как у перегруженной рыбацкой шаланды, волну держат плохо, с ракетами на жидком топливе тоже постоянные проблемы. С закладкой серии Аврора, вооруженной уже твердотопливными ракетами и с более гармоничным вооружением — Факелы и вовсе хотели списать на металлолом — да не списали. Вместо этого — их перевооружили на новейшие твердотопливные ракеты Лом[37] и поставили приемники системы Легенда. Лом мог быть вооружен боеголовками с дальностью полета до тысячи восьмисот километров и возможностью маневра на заключительном отрезке траектории полета, а система Легенда — встраивала эти корабли — арсеналы в общую систему разведки и целеуказания и могла выдавать цели не с метровой, а с сантиметровой точностью. В результате — переоборудованные корабли — арсеналы стали одними из самых ценных в русском флоте, превосходя по огневой мощи даже авианосец со всеми его палубными эскадрильями.

Сейчас — неуклюжий, с чрезмерно вытянутым корпусом как у таксы корабль — резал волну чуть правее Елизаветы, как бы мацелотом. Слева — его прикрывал один и эскадренных миноносцев.

Боевую тревогу на корабле сыграли — когда два черных, непривычного вида конвертоплана — стартовали с палубы Елизаветы и направились курсом Норд-Ост, в сторону Британской Канады. С этого момента — спать не полагалось уж никому, боцманская дудка сыграла тревогу на всех кораблях группировки.

Но основной удар — предстояло нанести не им.

— Кобра, это Молот-один, вышли на цель! Готовы открыть огонь! Прошу пометить цель, прием!

— Молот-один, это Кобра, цель отмечена, прием.

Один из морских пехотинцев подсвечивал часть забора рядом с воротами инфракрасным лазером, установленным на цевье. Мы решили, что здесь — шансы причинить серьезные разрушения максимальны, потому что сюда — отходит воротина, когда открываются ворота и забор наверняка ослаблен.

— Кобра, это Одиночный, движение в секторе. Кажется, один из танго что-то понял, смотрит наверх.

— Одиночный, сними его, живо.

— Принято.

Выстрела никто не услышал. Но и не должен был — винтовка с глушителем.

— Кобра, ракета пошла, время над целью семь секунд!

Морской пехотинец, сидевший на рации, обернулся к нам — и уже не скрываясь, проорал: «Семь секунд, ложись!»

Все залегли, на объекте раздался какой-то крик, сверху, с крыши — заработал пулемет, но было уже поздно. Над нашими головами, над верхушками сосен пролетело что-то — больше это походило на вращающуюся ракету-шутиху — и ударил в забор. Громыхнуло, нас окатило жаром — фугасный заряд это все же не шутки. Впереди — уже не было видно ничего.

— Кобра — вперед!!!

Еще в середине прошлого века — считалось, что разведка вполне способна засечь перемещение войск и флотов противника к своим границам, а контрразведка — защитить свои объекты, оставляя их в тайне от врага. В новом тысячелетии — тайн не осталось, а закон о государственной тайне можно было отменять за ненадобностью. О чем говорить, если оперативники спецслужб, оказавшись в другой стране — просто заходили на сайт поисковой программы и рассматривали спутниковые снимки нужного объекта в хорошем разрешении. То, чего в девяностые годы прошлого века было не слишком доступно даже спецслужбам — в новом тысячелетии стало доступно всем. Тайн больше не было.

Контейнеровоз «Капитан Грибов» был зафрахтован германской судоходной компанией Hamburg Line для перевозни некоего груза в Гренландию. Это был не первый и не последний случай, когда германская судоходная компания страховала русский корабль, что было под рукой и устраивало по цене — тои фрахтовали, нужный корабль под своим флагом тебя дожидаться не будет. В порту Ревеля — на корабль погрузили несколько десятков стандартных сорокафутовых контейнеров, опломбированных таможенной службой — и корабль вышел в плавание. Вероятно — там были продукты питания, приготовленные для северного завоза: у них льготный податной режим и они получаются дешевле — а ушлые людишки не преминут толкнуть под нулевую ставку податей и те товары, которые предназначены совсем не для северных поселений. Видимо поэтому — неизвестная немецкая компания и решила сделать гешефт, продав контейнеры с консервами интендантам баз Кригсмарине, Люфтваффе и рыбакам, базирующимся на Гренландию.

Корабль довольно ходко, против течения Гольфстрима — прошел северным маршрутом и вышел в точку южнее Гренландии. Несколько раз его облетывали британские и германские самолеты морской авиации — но остановить для досмотра его так никто и не остановил. Может быть — потому что русский флаг в мировом океане сейчас был одним из самых безопасных, может быть — на корабле была прекрасная радарная и навигационная аппаратура, и он просто ловко уклонялся от нежелательных встреч с военными кораблями флотов других держав. Как бы то ни было — сейчас Капитан Грибов, призрак без системы автоматического оповещения, не выходя в эфир, сместился уже довольно далеко от Гренландии на юг и находился неподалеку от побережья Канады.

Примерно в ноль часов тридцать минут по местному времени — в рубку корабля, ворвался радист, потрясая бланком радиограммы. Не обращая внимания на вооруженных людей с автоматами морской лев — бросился к капитану.

— Господин капитан, сигнал «Рассвет» получен! Подтвердили трижды!

Капитан, которого списали с атомной подводной лодки, но не со службы — прополоскал рот дымком, потом взял бланк радиограммы, поднес кончик к тлеющему в трубке табаку. Посмотрел, как потемнел и загорелся бланк, сунул его в пепельницу. Проследил за тем, как бланк с несколькими нацарапанными словами превращается в невесомый белый пепел.