Василий Сахаров - Война за Врата - 3.
– Фамилия, имя, отчество, звание? – спросил парень.
– Грибов Иван Степанович, прапорщик, бывший, – мгновенно отчеканил старший смены.
– Когда хозяин приедет?
– К вечеру ждем, часам к пяти, как стемнеет.
– Сколько людей с ним будет?
– Гости на двух машинах.
– Охрана, откуда, сколько, есть ли оружие?
– Обычно двое из ФСБ, при себе имеют два «Стечкина» и два автомата «Клин».
– Тревожная кнопка есть?
– Две, одна у нас, отключена от питания, чтоб случайно кто не нажал, а вторая в кабинете хозяина, сигнал идет прямиком в Пушкино, в отдел вневедомственной охраны.
– Видеокамеры, которые по территории раскиданы, работают?
– Нет, – помотал головой Иван Степанович. – Капитонов сэкономить решил, дешевку китайскую закупил, а хозяину счет как за германские выставил. После трех месяцев работы система сдохла, а с тех пор никак не заменят, так и стоят для красоты.
– Как проходит заезд кортежа?
– Начальнику всего комплекса звонят, предупреждают, что хозяин выехал, вскоре будет у нас. Из Москвы привозят еду из ресторана, деликатесы всякие, и наша обслуга накрывает столы.
– Заезд кортежа, – напомнил парень.
– Так вот, сначала «фэбосы» вкатываются и возле нас останавливаются, а гости едут в основной дом. Мы производим доклад, а Капитонов и обслуга хлебом-солью встречают гостей.
– Сколько всего сейчас людей на объекте?
– Наша смена – семь человек, трое отдыхают во флигеле, я был в дежурке, один на шлагбауме, двое обходят территорию. Капитон позже подъедет, с ним три официантки и водила «Газели». На хоздворе два работника, за скотиной и зоопарком присматривают.
– А таджики, которые здесь работают?
– Когда хозяин приезжает их в сельскую общагу отправляют на постой, обычно они здесь в вагончиках живут, но еще с утра всех за территорию выгнали.
Парень кивнул на стол, где лежали травматы:
– Серьезное оружие есть?
– Нет, у нас не имеется.
– А в доме?
– Сейф с кодовым замком, там три «Сайги», два «тигра» с оптикой, три револьвера американских и «калашников». Сам не видел, а Капитонов под водочку рассказывал.
– Кто знает код от сейфа?
– Хозяин и Капитонов.
– Еще есть какие-то захоронки или сейфы в доме?
– Не знаю, нас туда не пускают, наверное, должно что-то быть.
– Понятненько, – протянул Толстый, а это был он, и направился на выход.
Степаныча оттянули к другим охранникам, которых уже повязали и сложили в их же комнате отдыха. Чуть погодя нападающие присоеденили к ним работяг с хоздвора.
Прошел час и у въезда появился новенький «опель» – это прибыл начальник объекта, грузный мужчина с копной ухоженых длинных волос. Следом подкатила «Газель» белого цвета, в которой находились официантки, три женщины средних лет и водитель. Шлагбаум поднялся, и первым, направляясь к банкетному залу, проехал микроавтобус. «Опель» тронулся следом и ему на капот, поцарапав краску, практически сразу рухнул раскрашеный двухцветный пластиковый брус шлагбаума.
– Что за херня? – вылез из машины Капитонов. – Сколько раз говорил, будьте внимательны, жмите на пульт до упора. Где Степаныч?
– Пойдем покажу, где Степаныч, – позади него стоял Толстый.
– Ты кто?
– Оно тебе надо? – Толстый подошел к начальнику объекта вплотную и крепко прихватил его за кадык.
Капитонов побагровел и выдохнул:
– Отпустите меня, пожалуйста.
Меченый разжал руку и потянул начальника дачи в дежурку охраны. Между ними состоялся разговор, после которого карательный отряд Толстого обзавелся своим первым нормальным оружием. Один АКС, к нему триста патронов 5.45, три «Сайги» 12-го калибра и к ним двести патронов, в основном крупная картечь, два «тигра», к сожалению без патронов, и три самых настоящих американских «кольта» в кожаных поясных кобурах с четырьмя сотнями боезапаса.
Капитонова под охраной пары парней оставили в дежурке с телефоном в руках, вооруженные бойцы заняли позиции в доме, их задача хозяин и его гости, а «фэсбэшников», которые по дружным уверениям Степаныча и начальника объекта, должны были обязательно остановиться возде флигеля охраны, должны были нейтрализовать Толстый и Кастет. Одетые в куртки охранников, с дубинками, рациями и травматами, спокойно и непринужденно парни вели беседу.
– Не понимаю, – Кастет оперся на шлагбаум и разглядывал виллу новоявленого богатея. – Куда ему столько одному? Это же миллионы евро потрачено. Бассейн, зимний сад, три дома на территории, выход к озеру, хозпостройки, причал, катер, рядом кусок леса откупил, боулинг, тир, конюшня, теплица, скважина своя, подземный гараж, винный погребок, подстанция, искусственый водопад, маленький зоопарк, территория за пятьдесят гектаров огорожена забором в четыре метра. Охренеть!
– Черт их знает, в детский дом вложился бы лучше, что-то полезное построил, – Толстый тоже окинул взглядом владения Евгения Самойленко, в визитках обозначавшего себя не иначе как Джонни Сэм – вольный художник. – Ничего, вышибем этих уродов, здесь пионерлагерь для детей-сирот сделаете. Про этого козла инфу в сети собирал – тварь редкостная, в прошлом году бухой по трассе пер, девчонку насмерть сбил и, ничего, только прав на полгода лишили.
– Слушай, «акинак», спросить с первого дня хочу, – скин пристально посмотрел на Толстого. – Если вы все там такие крутые, в отряде своем, почему не придете и просто всю эту нечисть под корень не вырежете? Ведь сможете так сделать?
– Сможем. – подтвердил Меченый. – Только зачем нам это? Ты считаешь, что «акинаки» должны выглядеть гнусными душителями свобод, а все вокруг в белом будут ходить? Нах! Это ладно, командор за родину переживает, да из старичков кое-кто, а в основном думка среди рядовых такая: мы строим свой мир, а старый остался позади, есть наше племя, наша семья, наш мир – Ардон. Хотите свободы? Нет проблем, идите и возьмите ее, а то языком на кухнях и по подвалам трындеть – это наш народ любит, а как до дела, так в кусты. Помочь можно, а делать за всех грязную работу, нет уж, тут вы сами. Изменения должны идти снизу или сверху, а не со стороны, и только тогда общество самоочистится и выберет единственно возможный для себя путь.
– Могли бы оружием помочь, а то с пустыми руками сюда приперлись.
– Человек сам по себе оружие, круче не бывает. Огнестрелы вы уже добыли, а дальше-больше, еще возьмете.
– А чего мы лица масками не закрываем? Нас ведь охранники и батраки местного хозяина запомнят, а потом полицаям распишут все как есть.
– Вот еще, – пробурчал Толстый. – Мы в своей стране, и мы не воры, а каратели. Да и не до нас им завтра будет. Уже сегодня в день по всей стране акции пойдут. Действие автономных боевых групп непредсказуемы, одну, ладно, можно загонять, десять, заблокировать, задавить и оболгать, а сотню, уже ничем не возьмешь. Это партизанская война, когда от произвола власти страдает множество невинных и непричастных к движению людей, которые в итоге придут к нам. Дерзость каждой акции, стремительность и полное отсутствие страха – вот наши козыри. Пока это фотороботы составят, пока разберутся, что и как, пока дело заведут, на них уже другие акции массой сыпанут. Потонут они в этой волоките, так как сегодняшняя правоохранительная система не предназначена работать в условиях войны. А у нас, именно война. Во времена Сталина – да, могли бы на все правильно отреагировать, сейчас – нет, люди другие.