Свет для Звёзд - Romancer

Он сделал судорожный вдох, отбрасывая окурок в лужу.

– После химии началась ремиссия. Я так был благодарен Богу за это...

В этот момент по слегка дрогнувшей, надломленной интонации его пьяного голоса я поняла, что по его лицу сейчас текут слёзы. Но он изо всех сил это сдерживал, стискивая челюсти.

– А потом... всё опять началось по новой. Плохие анализы, повторные терапии. А за что это ей? Она ведь толком жить-то ещё не начала...

Он так и сидел, сгорбившись под моросящим дождём, и его широкие плечи слегка подрагивали.

Я не нашла, что ещё сказать или сделать, поэтому просто протянула руку и мягко положила ладонь ему на спину.

– Алексей... я, если честно, даже не представляю, что вы пережили. Но я действительно могу вам помочь. Это не пустые слова.

Он вдруг резко замер, шмыгнул носом и глухо спросил:

– Сколько?

– Чего сколько? – не поняла я.

– Сколько ты хочешь за это твоё экспериментальное лечение?

Я убрала руку и твёрдо произнесла:

– Мне не нужны деньги. Мне нужна информация. Всё, что вы знаете по моей проблеме.

Фролов горько усмехнулся и наконец повернул ко мне лицо. В тусклом свете дворового фонаря его глаза блестели.

– Понимаешь, мы уже перепробовали всё, что только можно. Врачи в отделении уже боятся попадаться мне на глаза, потому что на каждый мой вопрос: «Что мы ещё можем сделать?» – они просто прячут взгляд и говорят: «Только ждать и надеяться». Но я-то не слепой. Я вижу, что с каждым днём ей становится только хуже.

Он вытер мокрое лицо тяжёлой ладонью и продолжил:

– Что нужно делать? Что вообще представляет из себя это лечение, где оно будет происходить? Расскажи все подробности.

Он выпрямился и требовательно посмотрел на меня. От него ещё сильнее разило перегаром, который не мог перебить даже свежий запах дождя.

– Где сейчас находится ваша дочь? – спокойно спросила я.

– Она в больнице. В Челябинске.

– Вы можете её забрать домой?

– Вообще да, – он болезненно поморщился. – Но она в очень тяжёлом состоянии. Несколько раз я уже забирал её на выходные домой, но после этого ей становилось только хуже. Поэтому они с женой уже почти полгода живут прямо там, в палате. А я здесь один. Понимаешь, я пью не чтобы забыть, а чтобы пережить ещё один вечер, – он горько и надломленно усмехнулся.

– Вам надо забрать дочь домой, отсюда уже её заберу я, – чеканя каждое слово, произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – И хватит пить. Это не делает ей легче, да и вам тоже. Забыться на вечер, чтобы с утра весь этот ад начался сначала, – слабость. Берите себя в руки. Вы завтра забираете дочь из больницы, а вечером я приеду за ней. И серьезно, Алексей Вадимович, соберитесь. Я обещаю вам: с вашей дочерью всё будет хорошо.

Фролов тяжело сглотнул, переваривая мои слова.

– Хорошо. Я возьму на завтра отгул и заберу её домой, – кивнул он. – А как проходит лечение? Куда вы её заберёте?

– К сожалению, этого я вам рассказать уже не могу, – я покачала головой. – У меня строгая подписка о неразглашении, проект засекречен. Но единственное, что могу сказать точно: к утру я уже верну её вам.

Он ошарашенно уставился на меня, его глаза расширились.

– Что ты несёшь? Ты хочешь сказать, что вылечишь её за одну ночь?! Да это даже не сказки, это какой-то горячечный бред!

– Я просто говорю вам как есть. У вас два пути, капитан, – жёстко ответила я. – Вы можете мне довериться и дать дочери шанс. А можете точно так же дальше сидеть на этой лавочке и спиваться каждый вечер, пока не станет слишком поздно.

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором боролись глубокое недоверие и отчаянная, цепляющаяся за любую соломинку надежда. Тишину двора нарушал только шелест дождя по мокрому асфальту.

– Хорошо... – наконец хрипло выдохнул он. – Надеюсь, ты мне не врешь, соплячка. Хоть поверить в то, что ты говоришь, и правда чертовски тяжело.

После этих слов я решительно поднялась с лавочки.

– До завтра, товарищ капитан. И давайте, приходите в себя. Чудеса и правда случаются, уж я-то это точно знаю.

Я развернулась и пошла в сторону машины. Когда мой «Логан» выезжал со двора, в зеркале заднего вида я заметила, что Фролов всё так же неподвижно сидит на мокрой лавочке, глядя в темноту.

Ехать сразу домой почему-то совершенно не хотелось. Внутри всё было натянуто, как струна. Я просто бесцельно каталась по пустым ночным улицам спящего города, слушая мерный шорох шин по лужам. Мысленно связалась с ИИ:

– Цер, он согласился. Завтра вечером я заберу его дочь и привезу к тебе.

– Отлично. К вашему приезду всё будет полностью готово, – спокойно отозвалась она. – Не переживай, процедура пройдёт гладко.

Я покружила по городу ещё минут двадцать, немного остыла и наконец поехала домой. Когда я тихонько проворачивала ключ в замке и заходила в квартиру, в коридоре зажёгся свет, меня уже встречала встревоженная мама, кутаясь в халат.

– Ты куда посреди ночи сорвалась? – спросила она.

– Всё хорошо, мам. Просто прогуляться захотелось, воздухом подышать. Совсем не спалось.

Я разулась и прошла на тускло освещённую кухню, чтобы налить себе в стакан холодной колы из холодильника. Мама тихо зашла следом и присела на табуретку.

– Жень, я вот тоже не сплю... Всё думаю, а как теперь жить дальше? – в её голосе звучала глухая усталость. – Сейчас бабушка... дай бог, всё обойдётся, её выпишут из больницы. А как с ней теперь? Придётся разрываться между работой и домом. Я уже подумываю закрыть ателье и продолжить шить на дому. Тут, конечно, не так удобно будет, места мало, но так я хотя бы смогу совмещать заказы и уход за ней.

– Мам, не переживай, – я поставила стакан на стол и села напротив. – Я уже думала по этому поводу. Через своих знакомых я узнала про одну очень хорошую частную клинику. Там применяют какие-то особые, передовые технологии по реабилитации после инсультов.

– Я маму в дом престарелых не отдам! – тут же отрезала она, и в её глазах блеснули