Свет для Звёзд - Romancer

– Девушка, я ещё раз вам повторяю: я проверил все документы, запросил выписки из Росреестра. Вся сделка зарегистрирована официально, – отчеканил капитан.

Я не верила своим ушам. В груди начал разгораться пожар отчаяния. Я тут же мысленно воззвала к ИИ:

– Цера, ты же всё слышала? Ты можешь это проверить? Умоляю!

– Жень... я не знаю, как это технически провернули на вашей планете, но это правда, – голос Церы прозвучал до странности растерянно. – На следующий день после того, как она подписала те бумаги, в электронной базе Росреестра действительно появилась официальная запись о смене владельца участка.

После этих слов у меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись злые, беспомощные слёзы.

– Товарищ капитан, но как же так? Это же просто невозможно. Я абсолютно уверена, что этого не было! – мой голос дрогнул, срываясь.

Фролов тяжело поднялся со своего кресла, подошёл к гудящему кулеру в углу и налил в пластиковый стаканчик холодной воды. Вернувшись, он молча протянул его мне. А затем, как-то на выдохе, с глухим разочарованием в голосе произнес:

– Может, дочка, ещё как может. Это уже не первый раз... – Он тут же резко осёкся, поняв, что сболтнул лишнее.

– Как это не первый раз? – я моментально вцепилась в его слова, забыв про слёзы.

– Да это я так, в общем, имею в виду. Мир несправедлив, – буркнул он себе под нос, отводя глаза к окну.

И тут в моей голове раздался сосредоточенный голос Церы:

– Жень, он явно что-то скрывает. Я анализирую его микромимику, пульс и тембр голоса – стопроцентный показатель утаивания информации. Он точно знает больше, чем говорит.

– Товарищ капитан, вы же не договариваете, – я подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. – Вы о чём-то молчите.

– Дочка, а ты не наглей. Это всё-таки мой кабинет, не надо меня тут допрашивать, – он вдруг слегка и как-то по-доброму, с грустной усмешкой, рассмеялся.

Затем капитан наклонился чуть ближе через стол и тихо добавил:

– Но если честно, чисто по-человечески. Я вам советую забыть про этот участок. Лучше сберегите нервы и деньги для восстановления бабушки. Правда, так будет лучше.

От этих слов слёзы накатили с новой силой. Какая же чудовищная несправедливость! Меня от этого просто колотило изнутри. Я тут же мысленно вызвала Церу:

– Цера, срочно пробей этого капитана. Я хочу знать о нём всё, понять, что здесь вообще происходит.

Она ответила практически мгновенно:

– Жень, на него компромата нет. В коррупционных схемах он не замешан – по крайней мере, я не могу найти никаких следов ни в служебных базах, ни в его личных переписках. Но я нашла кое-что другое. У него есть одиннадцатилетняя дочь, Лиза. Она тяжело больна, у неё острый лейкоз, и сейчас её состояние критическое. Врачи уже ничем не могут помочь.

У меня в голове молниеносно созрел план. Да, с точки зрения морали это выглядело грязновато – использовать чужую беду, но в моём расчёте в выигрыше оставались все.

– Товарищ капитан, я хочу написать официальное заявление на того участкового, – нарочито твёрдо произнесла я, глядя ему в глаза. – Он не имел никакого права содействовать незаконному выселению моей бабушки. У них не было ни решения суда, ни судебных приставов. Это превышение полномочий.

Фролов тяжело вздохнул, помрачнев ещё сильнее.

– Ох, зря ты это всё затеваешь, дочка. Но право твоё, закон есть закон.

Он молча выдвинул нижний ящик стола, достал пачку чистых листов бумаги, ручку и бросил передо мной стандартный образец. Я придвинула к себе лист, аккуратно вывела шапку заявления и тут же мысленно шепнула Цере:

– Как зовут его дочь?

– Фролова Елизавета Алексеевна, – тут же отрапортовала она.

– Поняла.

Я продолжила водить ручкой по бумаге, делая вид, что сосредоточена на тексте, а сама тихонько заговорила, не поднимая головы:

– Товарищ капитан, можно задать вам один личный вопрос?

Фролов у себя за столом тоже возился с какими-то рапортами. Не отрываясь от бумаг, он буркнул:

– Ну давай, задавай.

– А Фролова Елизавета Алексеевна вам случаем не родственница?

В ту же секунду воздух в кабинете словно сгустился. Краем глаза я заметила, как лицо капитана мгновенно переменилось: черты заострились, взгляд стал тяжёлым, колючим, почти звериным. В нём читалась такая глухая, отчаянная ярость, что мне на секунду стало по-настоящему страшно. Фролов с силой отбросил ручку на стол, резко подался вперед и рявкнул:

– Ты что, соплячка, решила меня шантажировать?! Совсем берега попутала?! Я к тебе по-человечески, по-отечески помочь хотел, хоть советом уберечь, а ты…

– Спокойно! Успокойтесь! – перебила я его, поднимая руки ладонями вверх, но стараясь держать голос твёрдым. – Я работаю в ЧОДКБ, в онкологическом отделении. Точнее, прикомандирована туда из нашей частной лаборатории. Мы сейчас как раз разрабатываем экспериментальный препарат последнего поколения, и я видела эту фамилию в списках отбора кандидатов.

Лицо капитана не дрогнуло ни на миллиметр. Он продолжал сверлить меня тяжёлым, немигающим взглядом, словно пытаясь прожечь насквозь. Молчание затянулось, вися в воздухе грозовой тучей. Это была пауза-намёк: «Продолжай, я слушаю».

– Короче говоря, я думаю, мы можем помочь друг другу. Вы мне – я вам, – выдохнула я.

Фролов резко, с грохотом выскочил из-за стола и почти сорвался на крик:

– Пошла вон отсюда, тварь малолетняя! Чтобы духу твоего здесь не было!

Перед тем как вскочить со стула, я быстрым, едва заметным движением дописала в самом низу недописанного заявления свой номер телефона. Схватив рюкзак, я сорвалась с места и вылетела из кабинета. За спиной гулко хлопнула дверь, и в неё с глухим стуком что-то прилетело .

Я на всех парах спустилась по лестнице, выскочила из душного здания полиции на свежий воздух, запрыгнула в «Логан» и резко сорвалась с места, выезжая в сторону трассы.

По дороге я мысленно обратилась к Цере:

– Как думаешь, сработает? Что будет дальше?

– Точных прогнозов не дам, – спокойно отозвался голос ИИ в голове. Но вероятность того, что он перезвонит тебе, составляет примерно восемьдесят семь процентов.

Я ехала по трассе до Челябинска и думала: а не зря ли я вообще всё