Александр - Рыцари причистой девы
— Фиалки красные, розы синие... — бормотал он, пытаясь продвинуться дальше этих четырех слов. — Фиалки красные, розы синие....
Благословен и год, и день, и час,
И та пора, и время, и мгновенье,
И тот прекрасный край, и то селенье,
Где я был взят в полон двух милых глаз.
Благословенно первое волненье,
Когда любви меня настигнул глас,
И та стрела, что в сердце мне впилась,
И этой раны жгучее томленье.
Благословен упорный голос мой,
Без устали зовущий имя донны,
И вздохи, и печали, и желанья,
Благословенны все мои писанья
Во славу ей и мысль, что непреклонно
Мне говорит о ней — о ней одной!
Эти стихи прочел Бат-Криллах, в собачьем обличье бегущий рядом с Гордым. Лод Гвэйдеон, опешив, воззрился на него и прошептал:
— Пречистая Дева, это же великолепно... Неужели это сочинил ты — демон?!
— Нет, господин Гвэйдеон, это Петрарка... Простите, я не хотел вам мешать, просто как-то само вспомнилось...
— Ты мне не помешал! — горячо возразил паладин. — Прочти еще что-нибудь... хотя нет, подожди, сначала прочти еще раз это, я должен записать!
Между нами, лод Гвэйдеон собирался бесстыдно выдать этот сонет за свой. Даже у самых чистых и благородных людей бывают свои слабости: лод Гвэйдеон ужасно стыдился своей редкой бездарности в стихосложении. На Каабаре считалось, что любой истинный дворянин должен уметь складывать простенькие вирши на раз, а Серебряные Рыцари и в этом давали сто очков вперед всем остальным. Но везде найдется своя белая ворона: Генерал не мог срифмовать даже пару строчек...
Несколько раз компания проезжала через села и веси, а один раз и сквозь небольшой городок. Он оказался столицей баронства Ростолед. Ванесса окончательно убедилась, как им повезло заполучить в проводники настоящего паладина: один только вид его серебристых доспехов открывал все границы и резко улучшал отношение таможенников и дорожных мытарей к их группе. Да и разбойники, встретившиеся на агидесской дороге, поспешили сбежать подобру-поздорову, едва смекнули, что нарвались на Серебряного Рыцаря.
Хотя были у такого проводника и свои недостатки — им дважды приходилось слегка отклоняться от прямого пути, поскольку лод Гвэйдеон у каждого встречного выспрашивал, нет ли где поблизости какой нечисти. Как уже упоминалось, дважды нечисть нашлась — в Омнико крестьяне пожаловались на троих некростеров, поселившихся в роще, а в Агиде обнаружился борамец. Ни некростеры, являющиеся, по сути, всего лишь ожившими скелетами, ни борамец, уродливая помесь животного и растения, не составили большой проблемы.
Священное государство Мерейерея не так уж сильно отличалось от других стран, не священных. Такие же леса и поля, такие же крестьяне — частью вольные, частью крепостные. Хотя вольных в Мерейерее было очень мало: вся земля в этой маленькой стране принадлежала правительству. То есть — Верховной Жрице. Так что даже вольным вилланам приходилось арендовать у нее пахотную землю...
В других государствах крепостной, недовольный своим лордом, имел право перейти к другому, если тот, другой, согласен его принять. Поэтому лорду волей-неволей надо было либо создавать своим вилланам приемлемые условия жизни, либо каким-то образом не давать им его покинуть. Теоретически такой закон действовал и в Мерейерее, но поскольку лорд тут был ровно один — Верховная Жрица, то и уходить было не к кому: крепостные не имели права самовольно пересекать государственную границу...
А вот столица с коротким названием Лор обыкновенной отнюдь не была. По сути, это были два города — внешний и внутренний. Во внешний допускали всех и каждого. Во внутренний — только женщин, Из мужчин исключение делалось только для монахов и Серебряных Рыцарей: экзорцисты уже давно источали желчь, требуя включить в этот список и их. Даже императору Кахалы, если бы он вдруг пожелал посетить Лор, пришлось бы оставаться во внешнем городе.
Лод Гвэйдеон с виноватым видом объяснил это, пока они подъезжали к внутренним воротам. Креол только презрительно фыркнул: плевать он хотел на любые законы. Впрочем, Бат-Криллаха они все же оставили снаружи — демону было страшновато входить в город с таким количеством храмов.
— Ни шагу дальше! — тонким голосом воскликнул привратник. Точнее, привратница — рядом с воротами стояла вполне миловидная особа в мягком кожаном доспехе с кирбасой. В руках она держала датоубан — жрицам, как и монахам, запрещалось использовать острое оружие. — Назови себя!
— Я лод Гвэйдеон — Генерал Ордена! — горделиво представился паладин. — Это благородная, леди Ванесса, а это святой подвижник Креол!
— Монах? — уточнила привратница.
— Святой! — поднял палец лод Гвэйдеон.
— Серебряный Рыцарь и благородная леди могут пройти, а «святой подвижник» останется здесь, — заученно сообщила женщина. — Мужчинам проходить запрещено...
— А как же монахи с паладинами?! — возмутилась за Креола Ванесса. На Земле она привыкла к мужскому шовинизму, но шовинизм женский... это было что-то новенькое.
— Паладинам мы доверяем, а монахи не мужчины, — слегка усмехнулась привратница. — Насчет святого ничего не знаю, но что мужчина — видно сразу... Кстати, через час меня сменят... — с намеком добавила она, обращаясь уже лично к Креолу. В ее глазах явственно читался неприкрытый интерес...
Ванесса позеленела от злости. Она никак не могла понять, что все эти... нашли в ее личном маге! Человек как человек, ничего особенного... Луис, например, на него даже не посмотрела... хотя, конечно, тогда он был лысый как коленка, и выглядел лет на пятнадцать старше...
Креол холодно уставился на преградившую ему путь женщину, повел рукой, и привратница, что-то невнятно пробормотав, мягко опустилась на брусчатую мостовую, сонно посапывая. Датоубан выскользнул из ее ладоней и упал рядом.
— Пошли, — пожал плечами он.
Внутренний город все же был намного меньше внешнего, и народу там было куда меньше. Действительно, как Ватикан внутри Рима. Большую часть внутреннего Лора составляли величавые храмы, украшенные символом Иштар — кольцом с поперечной полосой. Издалека они больше всего напоминали дорожный знак «кирпич».
— Верховная Жрица Гелада там — в Соборе Святой Метхере, — указал на самое видное здание лод Гвэйдеон, все еще смущенный таким необычным способом миновать стражу. По крайней мере, у Креола хватило ума использовать заклинание Усыпления, а не что-нибудь смертельное, не то паладин мог бы и усомниться в маге: такой ли уж он святой...
Собор был возведен в виде огромного каменного конуса со множеством разнокалиберных башенок. Его окружала крепостная стена с тяжелыми медными воротами. Воистину колоссальная постройка — почти сто сорок метров в высоту. Своеобразный «сверхвнутренний» город.