Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
— Да, сэр! Спасибо, сэр! — сказали они, кланяясь и смеясь. А затем умчались в темный город, младший вел за собой старшего.
Муртаг покачал головой и продолжил путь в указанном ими направлении.
Идти оказалось дальше, чем он ожидал. Он уже почти перестал верить инструкциям мальчишек, когда заметил обшарпанную старую таверну со светом в окнах на западной окраине Гилида, где здания были низкими и убогими. Оправдывая свое название, над входной дверью «Ржавого Якоря» висел корабельный якорь, а также вывеска с изображением пары чокающихся пивных кружек.
— Чем больше всё меняется… — По привычке Муртаг коснулся пояса, чтобы проверить положение кинжала. Но, разумеется, его там не оказалось, только пустые ножны.
Он нахмурился. Идти в подобное место безоружным было рискованно. Это было из тех сомнительных заведений, где незнакомцы часто просыпались на следующий день с шишкой на голове и пустым кошелем. Если им вообще везло проснуться. Он не раз слышал о дворянских сынках, которые отправлялись выпить в такие заведения и в итоге оказывались ограбленными, избитыми, а то и похуже.
Конечно, теперь он сам был из тех людей, которых следовало бояться. Он не мог лгать самому себе: эта мысль была не совсем уж неприятной. После последних нескольких лет Муртаг был бы рад внушать страх, если бы это помогло обезопасить его и Торна.
Он на мгновение сосредоточился, чтобы настроиться на нужный лад и принять требуемый образ. Затем он шагнул вперед размашистым шагом и вошел в таверну.
В отличие от «Сытного обеда» в Кевноне, «Ржавый Якорь» был темным, мрачным местом, пропахшим дымом, потом, застоявшейся мочой и отчаянием. Пол представлял собой месиво из грязных досок, а на полке за стойкой стояло всего несколько бутылок и кружек. Сам трактирщик сидел в углу, рядом с бочонком разливаемого пива, прислонившись головой к стене и храпя так громко, что мог бы разбудить дракона (а Муртаг точно знал, насколько это громко).
Посетители заведения представляли собой пеструю смесь из рыбаков, рабочих и нескольких человек, которых Муртаг определил либо как наемников, либо — если их не нанимали — как уличных грабителей, высматривающих очередную жертву.
Он чувствовал, как они наблюдают за ним, пока он шел через зал. Трактирщик проснулся в тот самый миг, когда он положил медяки на исцарапанную деревянную стойку.
— Пива, — сказал Муртаг. — Самого дешевого, что у вас есть.
— Дешевое — это всё, что у нас 'есть, — ответил трактирщик, медленно поднимаясь на ноги. У него был выпирающий живот, натягивавший фартук, как барабан. Он заставил медяки исчезнуть в своих пухлых руках и вернул Муртагу полмедяка сдачи. Затем он взял кружку, которая не выглядела слишком чистой, и наполнил ее из бочонка.
Муртаг оглядел пиво. Оно было совершенно выдохшимся. Он решил не развивать эту тему и понес кружку к столику у небольшого каменного очага. Огонь почти угас, оставив после себя лишь горстку унылых углей.
Когда Муртаг уселся на стул, один из наемников — невысокий мужчина с птичьей грудью и нервным тиком в левом глазу — прочистил горло и спросил: — Ты прибыл с одним из караванов?
Муртаг кивнул. — Прямиком из Илирии. Мы прибыли за два часа до темноты, но столько времени ушло на то, чтобы разгрузить повозки.
В разговор вступил мужчина с бородой, как у гнома, и шрамом, пересекающим левую бровь: — Какие вести с дороги?
Пиво по вкусу напоминало разбавленную ячменную воду. Муртаг поморщился и поставил кружку обратно. — Дорога в порядке. Пыльная, это точно. Мы добрались без происшествий, никто на нас не нападал, так что, полагаю, люди королевы хорошо справляются с поддержанием порядка.
Мужчина с птичьей грудью и его бородатый компаньон обменялись взглядами, которые показались Муртагу несколько заговорщицкими. Птицегрудый спросил: — Ты работал в охране этого самого каравана?
Муртаг кивнул. — Мне даже не пришлось обнажать меч. На это грех жаловаться.
— Хорош тот рабочий день, когда не приходится работать, — заметил бородатый мужчина.
— За такую истину стоит выпить. — Муртаг поднял кружку и сделал глоток. Затем он посмотрел на рыбаков в их толстых свитерах крупной вязки и шерстяных шапках, которые они не снимали даже в помещении. — Я слышал, на озере Исенстар хорошая рыбалка.
— Сносная, — ответил ближний рыбак, не отрывая взгляда от своей кружки.
— Один из парней, с которыми я стоял в дозоре, не закрывал пасть на эту тему. Всё болтал и болтал о летней щуке. И об угрях. Вечно об угрях.
— Угри — вполне сносная еда, — согласился рыбак. — Если их не пережарить.
Муртаг кивнул, словно это подтверждало то, что он слышал. — Раз так, может, мне попытать счастья с крючком и леской, пока я здесь. Когда-то я был не промах в рыбалке. — Он снова поднял кружку, затем покачал головой и поставил ее. — Только… Это глупо, и я уверен на все сто, что мой напарник по дозору просто вешал мне лапшу на уши, но, в общем, он всё твердил, что бросать здесь леску чертовски опасно. Из-за какой-то рыбы по кличке Грязеглот. Сказал, что это самая большая и злая рыба во всем озере. Я решил, что он несет чушь и всё это сказки для дураков. Наверняка так и есть, а?
Рыбаки напряглись, а один из них сделал знак, отгоняющий сглаз, наклонился и сплюнул на пол. Плевок был темно-зеленым от жевательного табака кардус, засунутого за щеку. — Проклятая тварь.
Муртаг приподнял бровь. — Значит, в этом что-то есть?
— Может быть, — угрюмо ответил ближний мужчина.
— Звучит как история, которую стоит рассказать.
Желающих не нашлось. Рыбаки хмуро пялились на камин, а птицегрудый и гномобородый ухмылялись друг другу, видя отсутствие реакции. Мужчина, который сплюнул, отодвинул свой стул. — Хорват. Меррик. Я пойду. Анра будет ждать.
Муртаг поднял руку. — Трактирщик. Выпивка для всех. За мой счет.
Трактирщик с трудом разлепил затуманенные глаза и моргнул. Он кивнул и поплелся к бочонку.
После секундного колебания рыбак снова опустился на стул. — Полагаю, она может подождать еще одну кружку, — пробормотал он.
Они сидели в тишине, пока трактирщик наполнял кружки и разносил их по столикам. Когда Муртаг отдал последние медяки, птицегрудый в знак признательности поднял свою кружку.
— Спасибо, незнакомец, — сказал один из рыбаков. У него на предплечье был шрам, который напомнил Муртагу об Эсси. — Очень любезно с твоей стороны.
— Орет, сын Брока, — представился Муртаг. Он счел разумным начать использовать в Гилиде другое имя, не Торнак.
Жевун кардуса почесал рыжую щетину на подбородке. — Грязеглот, значит? Если ты и вправду хочешь знать правду об этом деле, тебе лучше поговорить со