Тимоти Зан - Возрождение тьмы

— Он хотел знать, где находится их гнездо, — ответил брабл. — Эти зверушки досаждают владельцам небольших кораблей, прогрызают борта. Я выполнил работу. Он сжег гнездо животных, получил деньги. Но мне заплатил негодными деньгами. — Он жестом показал на рассыпавшуюся стопку золотистых монет.

Люк взял одну из них. Небольшая монетка треугольной формы с замысловатым переплетением линий в центре и гравировкой номинала "100" в каждом углу.

— Кто-нибудь прежде видел такую валюту? — спросил он, подняв монетку вверх.

— Это новые оккупационные деньги, — с плохо скрытым презрением ответил ему один из завсегдатаев распивочной, одетый в дорогой костюм, — ими можно рассчитываться только в находящихся под имперской властью мирах и на их станциях.

Люк поморщился. Еще одно напоминание — мало ли их и без этого — о том, что война за контроль над галактикой еще далека от завершения.

— Сказал ты ему заранее, что будешь расплачиваться этими деньгами? — спросил он родсая.

Тот что-то ответил на своем языке. Люк оглядел окружающих, задаваясь вопросом, не развеет ли необходимость в переводчике восприятие его судейской непогрешимости,

— Он говорит, что ему самому заплатили этими деньгами, — вмешался знакомый голос. Обернувшись, Люк увидел пробирающегося к нему сквозь толпу Ландо. — Говорит, что возражал, но ему не оставили выбора.

— Именно так Империя и прокручивает в последнее время свои делишки, — послышался голос из толпы, — по крайней мере, здесь.

Брабл резко повернулся к говорившему.

— Меня не интересует твое мнение, — огрызнулся он. — Пусть решает Джедай.

— Хорошо, успокойся, — сказал ему Люк, перебирая пальцами монетки и по-прежнему не представляя, как сдвинуть дело с мертвой точки. Если с родсаем действительно расплатились таким образом…

— Есть какой-нибудь способ перевести это во что-то другое? — спросил Скайвокер родсая. Тот ответил.

— Он говорит, нет, — перевел Ландо. — Этими монетами можно расплачиваться за товары и услуги на планетах имперских миров, но в Новой Республике их никто не принимает, потому что не существует официального обменного курса.

— Верно, — сухо поддакнул Люк. Может быть, у него и нет такого опыта подпольных операций, как у Ландо, но родился он тем не менее не вчера. — Так какова неофициальная ставка обмена?

— В самом деле не имею представления, — сказал Ландо, оглядывая толпу. — Хотя здесь обязательно есть кто-то, работающий и на той, и на другой стороне улицы. — Он возвысил голос. — Имеет кто-нибудь дела с Империей?

Если даже и имеет, то постарается придержать язык.

— Думаешь, кто-нибудь решится? — шепнул Люк.

— Сознаться перед Джедаем в том, что ведет дела с Империей? — ответил вопросом на вопрос Ландо. — Я бы тоже не решился.

Люк кивнул, почувствовав, как засосало под ложечкой, когда он стал сверлить взглядом поросячье рыло родсая и его ничего не выражающие многофасеточные глаза. Скайвокер надеялся, что сможет спустить эту проблему на тормозах и таким образом избежать необходимости настоящего разбирательства и вынесения решения. Но теперь у него не оставалось выбора, придется дознаваться, действительно ли родсай умышленно пытается надуть своего партнера.

Опустив веки так, что глаза превратились в щелочки, он мысленно сосредоточился, расширяя пространство восприятия ощущений. Он знал, что это дальняя пристрелка, но большинство разумных существ под давлением все же демонстрируют слабо различимые психологические изменения. Если родсай лжет в том, как с ним рассчитались, и если он боится, что от Люка, опытного Джедая, ему это скрыть не удастся, то должен отреагировать так, что выдаст себя.

Но едва Люк прибегнул к усилению восприятия ощущений родсая, что-то отвлекло его внимание. Это был запах: слабый запах карабаббаского табака и армуду. В том же сочетании, о котором говорил ему Ландо на космической станции Слуис-Вана…

Люк открыл глаза и оглядел толпу.

— Найлз Феррье, — позвал он, — выйди, пожалуйста, вперед.

Наступило долгое молчание, нарушаемое только звуком втягиваемого носом воздуха; неожиданно услыхав имя Феррье, Ландо начал принюхиваться. Затем в одном месте обступившего спорщиков круга возникло энергичное движение и вперед выступила знакомая массивная фигура.

— Чего ты от меня хочешь? — требовательно изрек он, держа руку на кобуре бластера.

— Мне надо знать неофициальную обменную ставку валют Империи и Новой Республики, — ответил Люк. — Полагаю, ты можешь мне это сказать.

Феррье разглядывал его лицо с плохо скрываемым презрением.

— Это твоя проблема, Джедай. Оставь меня в покое.

Из толпы вырвалась слабая рябь эмоций неудовольствия. Люк не отвечал, но не спускал с Феррье пристального взгляда; и еще через мгновение губы громилы дрогнули.

— Когда я последний раз имел дело на той стороне, договаривались при ставке пять имперок к четырем республиканкам, — проворчал он.

— Спасибо, — сказал Люк. — Теперь, кажется, все в порядке, — продолжал он, повернувшись к родсаю. — Расплатись со своим партнером в валюте Новой Республики по курсу пять к четырем, а монеты Империи припрячь до того времени, когда в следующий раз надумаешь поработать на их территории.

Родсай что-то буркнул в ответ.

— Это ложь, — сердито бросил брабл.

— Он говорит, что у него нет достаточного количества республиканок, — перевел Ландо. — Зная родсаев, я бы согласился с мнением брабла.

— Возможно, ты прав. — Люк пристально смотрел в фасеточные глаза чужака. — Но, может быть, и нет. Однако есть еще один способ. — Он взглянул на Феррье, вопросительно вскинув бровь.

Тот сообразил мгновенно.

— Даже не думай об этом, Джедай, — предупредил он.

— А почему нет? — спросил Люк. — Ты работаешь по обе стороны границы. У тебя гораздо больше возможностей пустить имперки в дело, чем у брабла.

— Предположим, я этого не хочу, — возразил Феррье. — Предположим, я не планирую появляться там в ближайшее время. Или, может быть, я просто не желаю попасться с такой кучей имперок при себе. Выкручивайся сам, Джедай. У меня нет намерения оказывать тебе услугу.

Низкий гул единодушного возмущения прокатился в толпе.

— Ты бы лучше прислушался к тому, что он говорит, — посоветовал Ландо. — Не думаю, что тебе хочется нарваться здесь на выяснение отношений, особенно с браблом. Они всегда благоволили к Джедаям.

— Как же иначе, с их-то рылами, да не в калашном ряду, — огрызнулся Феррье, рыская взглядом по толпе.

Люк уловил первые импульсы смещения его настроения, как только бандит осознал, что находится в меньшинстве. А может быть, сообразил, что, заводясь в таком людном месте, он привлечет к себе больше внимания, чем ему бы хотелось. Люк ждал, наблюдая за вспышками эмоций, ждал, пока Феррье передумает. Это не заняло много времени.