Тимоти Зан - Ангелмасса

– Потом вы спуститесь вниз и введете в компьютер отпечаток руки, – сказала она. Красная рамка стала зеленой, и дверь с шипением скользнула в сторону. – А до тех пор вас будет впускать внутрь ваш сосед по кабинету или еще кто-нибудь из коллег.

– Что там находится? – спросил Коста, хотя уже догадался об этом сам.

Подолак посмотрела на него, вскинув бровь:

– Ваш ангел, разумеется. Идемте, я покажу вам.

Она вошла внутрь. Коста глубоко вздохнул и двинулся следом.

Обстановка здесь была примерно такая же, как в другая помещениях, которые ему показывала Подолак, хотя сама комната была намного просторнее остальных. Однако расположение приборов и установок значительно отличалось. Вместо привычных рядов столы и аппараты располагались по окружностям, в центре которых находилась цилиндрическая колонна высотой по грудь. В лаборатории было несколько человек – они склонялись над книгами, компьютерами и замысловатыми на вид электронными схемами.

– Кажется, никто не занят ничем важным, – негромко произнесла Подолак, оглядывая комнату. – Идемте.

Приближаясь к колонне, Коста увидел небольшой хрустальный купол, стоявший на ее плоской вершине. Остановившись рядом с ней, Подолак повернулась и с горделивым выражением матери, показывающей своего ребенка, протянула руку в сторону купола:

– Вот он.

Смотреть было особенно не на что: лишь едва видимая искорка, даже при том увеличении, которое создавала сферическая поверхность хрусталя.

– Значит, это и есть ангел, – услышал Коста свой собственный голос.

– Да, это ангел, – подтвердила Подолак. – Как всякий посетитель Института, вы, вероятно, гадаете, можно ли его потрогать. Не стесняйтесь.

Нельзя сказать, что это был приказ… и все же Коста ощутил в ее голосе повелительные интонации. Подолак явно хотела, чтобы он прикоснулся к ангелу, оказался в зоне этого чужеродного влияния…

– Но если не хотите, вас никто не заставляет, – негромко произнесла женщина.

Коста стиснул зубы, преодолевая нерешительность и смиряясь с неизбежным. Вероятнее всего, ближайшие несколько месяцев он проведет в окружении этих существ, и, пожалуй, сейчас было самое подходящее время испытать на себе их влияние. Собравшись с силами, стараясь обострить до предела все свои чувства, он робко протянул ладонь к куполу и прикоснулся к нему.

Ничего. Никаких вспышек эмоций, ни сильных, ни слабых. Ни ощущения чужого присутствия или воздействия, ни неодолимого желания сейчас же признаться в том, что он лазутчик.

Вообще ничего.

Коста отдернул руку и бессильно уронил ее, чувствуя облегчение и разочарование одновременно. Подолак кивнула:

– Да, это обычная реакция. Воздействие ангелов отнюдь не так сильно, как полагает большинство людей.

Коста посмотрел ей в глаза:

– Не в этом ли цель вашего наглядного урока? Чтобы избавить меня от нервозности, вызванной предубеждением?

Кончики ее губ приподнялись в улыбке.

– Да. В сущности, это одна из причин, по которым каждому вновь прибывшему стараются сразу предоставить возможность войти в контакт с ангелом. Мы не подчеркиваем это – люди не любят признаваться в страхах, которые не могут объяснить разумными причинами. Именно поэтому мы включаем посещение этой лаборатории в ознакомительный курс. Надеюсь, вы понимаете, какими соображениями мы руководствуемся.

– С трудом. Гораздо лучше я понимаю страхи новичков.

– Лишь очень немногие сразу ощущают нечто новое, – продолжала Подолак. На ее лбу залегла чуть заметная складка. – Вы что-нибудь почувствовали? Хоть что-нибудь?

Коста протянул ладонь и вновь прикоснулся к хрустальному куполу, потом опять отвел ее.

– Нет, – сказал он. – Ничего.

– М-да, – пробормотала Подолак. – Что ж… как я уже говорила, это обычная реакция.

– Очень жаль, что я разочаровал вас. – Коста посмотрел на купол. – У меня вопрос: что есть ангел? Субъядерная частица в центре того образования, которое все называют ангелом, либо частица в совокупности с окружающим его облаком положительно заряженных ионов?

Он смотрел в лицо Подолак, затаив дыхание. Один из наставников предложил ему задать этот вопрос, чтобы сразу создать себе репутацию фантазера, не обремененного предрассудками, способного отвлечься от фактов, знакомых каждому уроженцу Эмпиреи. Но если вопрос прозвучал не столько оригинально, сколько глупо…

– Интересный вопрос, – задумчиво произнесла Подолак. – Первый ответ, который приходит на ум, заключается в том, что ангел – это центральная частица. Однако очевидные ответы отнюдь не всегда верны. Если не ошибаюсь, до сих пор никто не пытался выяснить роль внешней ионной оболочки. Разумеется, если не считать известного факта, что частица с сильным отрицательным зарядом неизбежно притягивает множество положительных ионов. Пожалуй, этим стоит заняться. – Она склонила голову. – У вас нет такого желания?

Коста осторожно выдохнул.

– В любом случае я собирался начать с обзора имеющейся литературы, – сказал он. – Если окажется, что в этом направлении никто не работал, я мог бы попытаться.

– Вот и хорошо, – Подолак кивнула. – Сейчас мы вернемся в ваш кабинет, и я дам вам пароли доступа к базам данных.

Мужчина был молод, худощав и неопрятен. Его одежда пахла смазкой, с губ не исчезала кривая ухмылка. Но его голос звучал жестко и неумолимо.

– Даже не мечтай об этом, детка, – прорычал он. – У меня есть Реф, а у него есть я, и больше нам никто не нужен.

– А если потребуется аварийный ремонт? – возразила Чандрис, стараясь говорить спокойно и рассудительно. – Не здесь, а в космосе? Кто будет управлять кораблем, пока вы с Рефом заняты ремонтом?

Ухмылка стала еще шире.

– Уж не ты ли?

– Почему бы нет? – осведомилась Чандрис. – Я опытный штурман и пилот, я неплохо разбираюсь в двигателях. В случае нужды я слетаю к Ангелмассе и вернусь обратно в одиночку.

– Ничего подобного. – Мужчина покачал головой. – И знаешь почему? – Он подался вперед и ухмыльнулся прямо в лицо девушке. – Потому что ноги твоей не будет на этом корабле! – Фыркнув, он протянул руку к чемоданчику, стоявшему у его ног. – Слушай, исчезни, а? У нас дел по горло.

Развернувшись, он двинулся к глыбе металла, которая высилась за его спиной, почти целиком занимая просторную площадку обслуживания под открытым небом. Чандрис смотрела ему вслед в отчаянной надежде, что он еще может передумать.

На полпути к кораблю мужчина исчез под складной лестницей, ведущей внутрь. На девушку он даже не оглянулся.

Чандрис моргнула, смахивая слезы, и отправилась к проволочной ограде и воротам с выцветшей табличкой «Космический Лучник». Между корпусами судов, стоявших по ту сторону дороги, проглядывало солнце, вот-вот готовое коснуться вершин далеких холмов. Девушка провела здесь целый день, переходя от одного корабля-охотника к другому, надеясь, что кто-нибудь согласится принять ее в экипаж.