Александр Зорич - Клад Стервятника

Поэтому Гордей и нудил на одной ноте. Более-менее стабильная частота — а на конкретном примере вокала нашего очкарика она весьма и весьма средняя, батенька! — более-менее сносно стабилизирует всю систему аномалии. Та в это время колышется, как кисель, но не прет наружу.

И в-третьих, кажется, покойный приятель моего номинального шефа в «Лейке», олигарха скупщиков Хуареса, сталкер с характерным имечком Барбитурат, в свое время гробанулся именно на «жабьей карусели», которая мягко стелет, да быстро крутит.

А если это так, то мне, как и бедняге Барбитурату, сейчас грозит самое настоящее четвертование! Комбат рассказывал, что тому прямо у них на глазах оторвало все конечности. Причем еще в воздухе, пока летел к земле-матушке.

Мама дорогая!

Все это я успел продумать в течение каких-то трех несчастных секунд. И это неудивительно: резкий выброс адреналина всегда приводит к «архивированию» времени.

А Гордей тем временем, продолжая шамански гундосить себе под нос, снял с пояса что-то вроде ладанки и вынул оттуда прозрачный пакетик. После чего быстро показал его мне.

Ага, «пленка». Очень тонкая стекловидная штука с хитрыми преломляющими свойствами.

Эх, мне бы ее сейчас в руки, и можно было бы сбросить с плеч чудовищную усталость, которая не отпускала меня все эти дни. «Пленку» порождает другое исчадие Зоны под названием «лифт». Но у нее есть еще одно ценное свойство. Ребенок в свою очередь способен порождать собственного родителя. И это значит, что Гордей собрался сию минуту сгенерировать небольшое коммунально-лифтовое хозяйство.

Пока я лихорадочно соображал, что к чему, ученый уже основательно размял «пленку» в кулаке, вытянутом точнехонько в мою сторону. В моем воспаленном мозгу тут же пронеслась невесть из каких уголков подсознания выхваченная надпись, нацарапанная гвоздем на обожженной пластмассовой панели вызова этажей в лифте дома моего детства:

ГРАЖДАНЕ!

УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА:

НЕ МОЧИТЕСЬ В ЛИФТЕ!

ПОНЯЛИ, КАЗЛЫ?

О том, что со мною случилось в следующую минуту, очень хорошо может рассказать старая коммунальная загадка. Помните, про человека, который жил на десятом этаже в доме со старым лифтом? Каждое утро он спускался на лифте вниз и шел на работу. А вечером, возвращаясь со службы, доезжал лифтом только до восьмого этажа, а потом вылезал из лифта и оставшиеся два этажа шагал пешедралом. Почему так, спрашивала загадка?

А разгадка меж тем оказывалась проста: тот человек был карликом. И просто не мог дотянуться рукой до кнопки десятого этажа. Потому что эти кнопки в старых лифтах располагались строго вертикально в один ряд…

Так вот, в следующую минуту я почувствовал себя настоящим карликом, без дураков. Меня сплюснуло абсолютно со всех сторон. Мгновенная декомпрессия стиснула ребра так, что не вздохнуть, голову вжало в плечи как после удара чугунным копром, виски стянуло стальным обручем. Казалось, голова вот-вот лопнет, и получится иллюстрация к безумному кулинарному рецепту «мозги на центрифуге, фаршированные дрянью моих последних мыслей».

В следующее мгновение я тяжело плюхнулся в песок. Прямо возле ног Гордея.

— Ну, как ты? — Он дружелюбно смотрел на меня, и в его глазах светились участие и забота.

— С-с-с-с… не с-с-с… Не ссы… — ошеломленно прошипел я по-змеиному, когда отплевался от вонючего и мокрого песка с какими-то идиотскими корешками. Ну, сам виноват. Рот в полете надо было закрывать.

— Неплохо ты катапультировался, — засмеялся Гордей. И провел рукою траекторию. Получилась очень крутая дуга. Я в ужасе оглянулся.

В том месте, где я только что стоял, захваченный врасплох нарождавшейся «каруселью», большие комья грунта медленно вращались по концентрическим окружностям в противофазе. Точно аномалия еще не свыклась с мыслью, что добыча ускользнула.

— Ни фига себе. — только и сумел выговорить я после дежурного рукопожатия.

— А то! Маленький локальный «лифт», сгенерированный «пленкой», — верное средство от неприятностей, — елейным тоном продекламировал очкарик.

— А откуда этот вертолетище?

— Сие не вертолет, а вовсе даже геликоптер, — улыбаясь, ответил Гордей. — Ты, надеюсь, понимаешь разницу?

— Не учи ученого, — буркнул я, чтобы он не слишком-то задавался уже с первых минут.

Я шибко подозревал, что поводов для бахвальства у Гордея со времени нашей последней встречи накопилось ровно вагон и маленькая тележка. И, в конце концов, отныне я ему уже разок обязан жизнью. Неплохо бы при случае вернуть должок.

— А знаешь, чем геликоптер отличается от винтокрыла? — продолжал наседать на меня жизнерадостный очкарик.

— Ученого не учи, ладно?! — рявкнул я уже гораздо грубее.

Замечательная все-таки эта словесная формула, ребята. Двумя словами ты всегда можешь отвертеться от любого каверзного вопроса. Особенно когда толком и не понимаешь, о чем тебя спрашивают. Геликоптер ему подавай, лишенцу!

— А вот и первый хабар, — кивнул Гордей. — Нравится?

Я посмотрел на место умершей «карусели».

В центре ее концентрических кругов образовалось и тускло поблескивало крапинками соли или кварца застывшее кристаллическое месиво, больше всего похожее на расплавленную красную стеклянистую пластмассу в форме коралла или обрубка ветвей. Размером оно было с половину моей ладони и в былые времена вызвало бы у меня прилив интереса.

Но «кровь камня», а это была именно она, очень дешевый артефакт. И чтобы реализовать ее в количестве, достаточном для расплаты со Стерхом, нужно нагрузить такой «крови» по меньшей мере багажник легкового авто класса «универсал», причем под завязку.

Кроме того, чертова «кровь» неудержимо тянет к себе хищников Зоны самых разных пород и обличий. Что неудивительно: многие из моих знакомых верят, что «кровь камня» на самом деле — реальная кровь и останки сталкеров, что навернулись когда-то на этой «карусели». И что «карусель» со временем их выплевывает, проводя своеобразные очистительные процедуры… Впрочем, ну ее, эту «кровь». Оставим ее богатым туристам, падким до «настоящего».

— Долгонько ты шагал, — заметил Гордей. — Я уже и местечко облюбовал для шахты, и оборудование распаковал. Да и подельников Слона, между прочим, нашел. А ты все тащишься и по «каруселям»…

— Ты нашел точку? Где?

— Да вот же она.

В самом деле, место, где кипела зыбь, трудно спутать с любым другим аномальным участком, даже если почва кругом болотистая. В десятке шагов от меня грунт вспучился застывшими волнами, точно ледяными торосами, только состоящими из песка, серой глины и черного торфа.