Александр Зорич - Клад Стервятника
По правую руку уже показался Кордон. Мне там нечего делать, это последний оплот военных в Зоне, что-то вроде ее предбанника. Прежде тут располагалась одна-единственная дорога в Зону, пока туда не открылись другие норы по всему Периметру.
В первую очередь все эти запасные лазейки в Зону открыты, конечно, для ученых. Всяких там яйцеголовых, очкариков и «лаборантов».
Для «лаборантов» почитай вся Зона — одна сплошная радио- и биологическая лаборатория, так они расценивают здешние угодья. По слухам, сейчас на «Янтаре» активно ведутся опыты по изучению гравитации и ее «пограничных областей», так мне Гордей говорил. Видать, и его колдометр во многом из той же оперы.
Вот через такой контрольно-пропускной пункт Гордей мне и устроил проход в Зону, спасибо ему.
А на Кордоне, в этом последнем секторе обороны, тишь да гладь, приятно глазу. Даже и не скажешь, что тут уже Зона. Все входы и выходы наглухо перекрыты — ну, мы-то с вами знаем, как с этим обстоят дела в реале. Не случайно именно за Кордоном, как выйдешь — сразу направо, активно и вполне успешно функционируют перевалочная база, лагерь сталкеров-нейтралов, полуофициальные торговые точки, якобы для ученых, интересующихся редкими видами артефактов. В общем, базар-вокзал под жестким контролем надзирающих органов, ага. Это они умеют.
Миновав этот вшивенький Вавилон, я остановился, приладил окуляры и внимательно огляделся. Ага, ясно.
Через полкилометра будет массив ржавого куста-кусачки. Там я резко сверну и окончательно распрощаюсь с прежним направлением движения, по какой-то странной и непостижимой ошибке неправильно указанном в моих официальных сопроводительных документах.
Однако очень скоро мне пришлось вновь остановиться. Ничего не попишешь, начиналась работа. Обычное занятие в Зоне, смысл которого всегда сводится к простейшей формуле: не хлопай ушами, иначе трындец!
Едва я миновал Кордон, сразу переключил бдительность в положение «ахтунг». И первый звоночек смертельной опасности не заставил себя ждать.
Дорогу, если так можно назвать утопавшую в бурой траве узкую тропку, обрамленную древними прутиками-вешками, быстро пересек ползучий стебель хищного мухолова. С виду здешняя разновидность этого насекомояда выглядит вполне безобидно. Наподобие толстой виноградной лозы или, наоборот, тонкой лианы. Мухоловы типичны и для обычных болот, за Периметром. Но здешние имеют свой особый уровень плотоядности.
Я остановился и внимательно осмотрел длинные пучки мокрого псевдоклевера, благо в это время дня он абсолютно безвреден. В другое время года плети этой чертовой заячьей капустки-мутанта давно бы уже хватали меня за голенища сапог с упорством взбесившейся крысы. Ага, вот и смерть мухам!
Из травы хищно взметнулся ярко-оранжевый клапан мухоловки и замер, явно нацелившись в мою сторону. А затем принялся мерно покачиваться из стороны в сторону, завораживая и замыливая глаз, будто причудливый «дворник» на аляповатом клоунском автомобильчике. Кажется, сейчас клапан раскроется, и моему брезгливому взору предстанет мешочек, доверху набитый жирными синими мухами и слепнями.
Однако Комбат был тысячу раз прав: надо иногда читать полезные и умные книжки. Например, «Определитель безопасных, хищных, ядовитых и радиоактивных представителей флоры особого природного заказника в бассейне р. Припять». Хотя мне больше пришелся по нраву «Энтомологический справочник насекомых, потенциально опасных для здоровья и жизнедеятельности человека» под редакцией видных энтомологов, кандидатов муравьиных и мушиных наук господ Малинина и Бубликова. Это, вам скажу, книжечка.
Когда я, помнится, прочел, что бывает с человеком, в желудочный тракт которого попадает на ранней стадии развития личинка хищного клопа-плавта из местных прудов, две ночи не мог уснуть. Даже к Леське не пошел — все в душе ходило ходуном. Но книгу в итоге оценил и проштудировал от корки до корки.
Однако не время было предаваться воспоминаниям.
Я резко нырнул вправо, спешно пригнулся — и, как оказалось, вовремя. Там, где я стоял всего секунду назад, со свистом пронеслись острые ядовитые стрелки псевдоосота. Хорошо, что в Болотах встречается только левосторонний осот, иначе мои ягодицы уже ощетинились бы чертовой дюжиной тонких игл. Не зря все-таки я вчера весь вечер штудировал справочники и определители!
Выхватив «Марту» из-за ремня, как заправский Клинт Иствуд — о, мой бок! — я выпалил два заряда из пятнадцати в дерзкий куст. Тот немедля свернулся занозистым обручем и резво покатил куда-то в сторону, поминутно подпрыгивая на кочках, словно в насмешку над всеми законами науки ботаники.
Мухолов и осот из болот Припяти живут в симбиозе, душа в душу, и охотятся тоже сообща. Тактика у них, как правило, неизменная. Пока один гипнотизирует жертву, другой сзади подло стреляет тебе в спину отравленными стрелками. А яд у левостороннего осота такой силы, что кураре с его примитивными параличами верхней дыхательной системы нервно хлебает в сторонке горячий аргентинский чаек-матэ.
Третий заряд я держал для мухолова. Боеприпасы тоже надо уметь экономить, тем более что мухолов продолжал качаться маятником как заведенный. Хотя уже сменил три цвета, таких же кислотных, как и первый окрас.
Что ж, дедушка Суворов был прав: удивить — значит победить.
Мухолов тем временем распахнул свою чашку, и из ее недр, с треском расправляя крылья, вылез огромный слепень-дракула.
Вот уж поистине — не понос, так золотуха!
Вместо того чтобы мух жрать, он их еще и лелеет, тварь оранжевая!
* * *Бывалые люди рассказывали, что многие дракулы даже светятся, летая по ночам над Болотами и поймой Припяти, настолько от них «фонит». А другие утверждают, что они, когда напьются досыта, полностью измазываются в крови обездвиженной жертвы, чтобы привлечь самку. И так парят над Болотами, отсвечивая под редкими звездами, которые в Зоне тоже горят по-особому — тупо и равнодушно пялятся на тебя с черного неба.
— «Эге, бабушка, да у тебя волчанка», — сказала Красная Шапочка с самого порога, — процедил я сквозь зубы, тщательно фиксируя взглядом исполинского слепня. Тот, зараза, слишком уж шустрый и увертливый. Пока в него попадешь из моей «Марты», пол-обоймы истратишь.
И я решил мерзкую тварь ошарашить. Тщательно прицелившись, я аккуратно срезал выстрелом кожистый, мясистый стебель мухолова. Не ожидавший такого подвоха дракула кувыркнулся в траву, и тут уж я не оплошал.
Метко стрелять я научился в армии, поскольку в музвзвод меня не взяли. И службу я понял, как тогда выражались «деды» в частях нашего военного округа, сполна. В музвзводе же и военном оркестре востребованы только духовые и ударные специальности, а пойти в армию с «Ямахой» мне как-то в голову не пришло.